Читать книгу - "Врачебная тайна 2 - Дия Семина"

Мы не успели развить тему, двери снова распахнулись, и на пороге появился он, граф Аракчеев. Я боялась, что он войдёт с повязкой на глазах, или бледный, болезный, но нет. Бодрый, идеальный в каждой мелочи своего образа, единственное, вместо делового сюртука, домашний бархатный, длиннополый пиджак, который совершенно не вписывается тот образ, какой сложился у меня. У этого человека вообще оказалось много загадок: мягкая, уютная домашняя одежда, гостиная в стиле рококо, чем, интересно, он ещё сможет меня удивить.

Лилия поджала губы, чтобы не сказать что-то лишнее, присела в неглубоком реверансе, а я этот момент этикета решительно проигнорировала, потому что во мне снова всколыхнулись чуть более живые эмоции, чем должно по статусу:

— Доброе утро, как вы себя чувствуете, Даниил Романович? Гриша мне сообщил вчера в общих словах…

Аракчеев улыбнулся, и чуть дольше, чем положено пожал мою руку, его многозначительный взгляд проскользил по опасной трости, я лишь пожала плечами, мол, времена неспокойные…

— Доброе утро, благодарю за беспокойство, самочувствие весьма сносно, не ожидал, что всё пройдёт буквально за ночь. Небольшая контузия, но я был готов…

Мы не решились при Лилии объясняться, благодаря кому граф оказался готов к атаке.

— Надеюсь, что этот инцидент не из-за нашего разбирательства?

Он улыбнулся:

— Ваше дело, на этом этапе расследования ещё не успело задеть ничьих интересов. Так что нет, вам не стоит даже предполагать такую взаимосвязь. Виновного уже поймали, недоросль, возомнивший себя борцом за свободу.

Вздрагиваю, от нахлынувшего чувства обречённости, что и в этом мире может разыграться трагедия, о какой в нашем мире вспоминают с содроганием.

— Если вспомнить наш еретический разговор, то скажу так: в другой версии, такие вот недоросли неоднократно ввергали свои страны в пучину распрей, братоубийственных войн, революций, так что не стоит недооценивать террористов.

Я произнесла опасные слова слишком резко, но Даниил Романович меня очень хорошо понял, он тоже придерживается этого мнения. Но сейчас речь о совсем иных проблемах.

Дверь снова открылась, и горничная, весьма солидного возраста вкатила сервировочный столик, ну хоть в этом граф не пошёл в своего отца, не нанимает слишком молоденьких женщин, чтобы не подпитывать общество пустыми домыслами, из которых рождаются токсичные сплетни.

Хозяин радушно предложил нам пройти к столу:

— Прошу, сударыни, я рад, что вы приехали и составите мне компанию, печальна жизнь холостяка, — горничная едва заметно улыбнулась и вышла, бесшумно прикрыв за собой двери.

— Вы ведь в курсе всех последних событий? — сразу решила уточнить степень его осведомлённости, а сама уже оценила яства на круглом столе, покрытом белоснежной скатертью с идеальными, накрахмаленными воланами (однако быть хозяйкой в таком доме — неимоверно адский труд).

Мужской, сытный завтрак, типичный для местного общества: омлет с беконом, зеленью, грибным соусом, на десерт небольшие вафли и белый крем с ягодами. Кофе со сливками в маленьких чашечках и какой-то ярко-оранжевый сок в высоких бокалах, подозреваю, что морковный. Но снова удивила чрезмерно изысканная подача, это же не званый ужин, а лёгкий завтрак. Однако я уловила тонкий момент, граф и сам слегка удивился сервировке. Кухарка решила выбрать дорогой сервиз, уж коли в доме гостьи, да ещё так рано, женский «коллектив» не теряет надежды оженить своего господина?

(Упускаю эту тему, потому как она меня уже в который раз неприятно задевает за это утро, у нас есть дела поважнее, чем личная жизнь холостого графа).

Я, будучи человеком простым, воспитанным в нашем светском обществе со стёртыми социальными границами, сама начала ухаживать сначала за собой, потом и смущённой Лилии подложила грибной соус из соусника на тарелку, и слегка кивнула, заставляя её есть. И сама приступаю к завтраку, потому что понятия не имею, как дальше сложится день.

Однако времени мало, а разговор предстоит долгий и непростой, потому я снова вернулась в нашу тему.

— Надеюсь, я не испорчу аппетит тем, что буду рассказывать новости и ждать от вас дельные советы.

— Я жду ваших новостей. С делом знаком в общих чертах.

Вздыхаю, отрезаю ножичком довольно плотный омлет и аккуратно вилочкой отправляю в рот, разжёвываю и на языке попадаются едва заметные, тончайшие кусочки обжаренного бекона.

— Итак, я забрала Лилию Леонидовну с сыном и няней к себе, уж простите мою горячность в этом вопросе. Муж — подонок, семейный агрессор — это ещё, мягко говоря, прошу завести на него уголовное дело за торговлю детьми, — я смотрю то на Аракчеева, то на бледную Лилию, неприятно, что приходится говорить о ней, как о посторонней, но она сейчас сама себя вычеркнула из разговора, потому что боится сказать лишнего.

Мои слова произвели чуть более сильный эффект, нежели я ждала.

Граф замер, его столовые приборы звякнули о тарелку и чуть было не выпали из рук. Похоже, что такого поворота он не ожидал. А мне пришлось «подпортить» аппетит и рассказать всю некрасивую историю и про род Миши, и как от ребёнка избавился жестокий дед, причём не простой, а князь, фамилию я пообещала назвать приватно, чтобы не смущать Лилию и не сподвигнуть её на ненужные подвиги от отчаяния.

Потом перешла на более близкие нам темы: метку на плече новорождённой Ирочки и про повитух, их имена, я тоже узнала, единственное, посетовала, что не могу рассмотреть имён новых «родителей» одарённой девочки.

Аппетит графа сняло как рукой, а я наконец-то заметила в кресле у окна Григория, он тоже внимательно слушает и мотает на ус информацию.

— Это преступление наказуемо, причём сроком от пяти лет каторги. Без апелляций и без снисхождения по здоровью и старости. Самое ужасное, что, купив Мишу, Фёдор Фомич и тебя впутал в преступное деяние, дорогая моя сестра, но если разбирательство начнётся, а оно начнётся, то мы станем давить на то, что у тебя была сильнейшая родовая горячка, это тебя единственную из всех сопричастных прощает, — Даниил произнёс эти слова искренне, а Лилия так сильно вздрогнула и посмотрела на брата таким взглядом, что я с трудом смогла сглотнуть ком в горле.

— А князь? Он продал собственного внука и останется безнаказанным?

— Думаю, что да. Он будет всё отрицать и обвинит всех в наговоре на его дочь. С этой стороны дела надо быть деликатными. Скорее всего, мальчику придётся остаться с вами.

Непросто выслушивать реальное положение дел, и я прекрасно понимаю позицию графа, но продолжаю настаивать на восстановлении справедливости: