Читать книгу - "Сахарная империя. Закон против леди - Юлия Арниева"

и несколько минут просто сидеть, пережидая накатившую слабость.

Вскоре в коридоре раздались шаги Лидии. Прошла мимо. Скрипнула дверь Синей комнаты. Хлопнула. А я сидела на холодном полу, прижавшись спиной к двери, и слушала, как бешено колотится сердце.

Сделано. Замок испорчен. Они не смогут запереться. Теперь оставалось дождаться Колина…

Он вернулся на исходе второго дня.

Закатное солнце уже золотило верхушки лип за окном, когда я услышала голоса внизу — слуги высыпали на крыльцо встречать хозяина. Лязг упряжи, ржание лошадей, хлопанье дверцы кареты. И сквозь все эти звуки — шаги. Лёгкие, быстрые, почти бегущие. Шорох юбок. Лидия спешила вниз сломя голову, забыв о мигрени, забыв обо всём на свете.

Я стояла у окна и смотрела.

Отсюда был виден кусочек подъездной дорожки: гравий, залитый золотым светом, и тень кареты у крыльца. Конюх уводил лошадей, лоснящихся от пота после долгой дороги. Слуга тащил в дом дорожный сундук, кожаный, с медными уголками. Длинные тени растекались по газону, как пролитые чернила, захватывая всё больше пространства.

Где-то внизу зазвенел смех. Звонкий, радостный, беззаботный смех Лидии. Так она не смеялась все эти два дня, пока Колин был в Лондоне. Смех влюблённой женщины, которая, наконец, дождалась…

Ужин тянулся бесконечно. Столовая сияла в свете двух дюжин свечей. Хрустальная люстра над столом, канделябры на буфете, бра в бронзовых подсвечниках на стенах — всё горело, всё сверкало, отражаясь в серебре столовых приборов, в хрустале бокалов, в полированной поверхности стола красного дерева. Парадный ужин. В честь возвращения хозяина.

— Лондон нынче просто невыносим, — говорил Колин, изящно промокая губы салфеткой. — Грязь по колено на каждом углу, экипажи еле движутся. Представьте, на Стрэнде простояли полчаса, какой-то фургон перевернулся, рассыпал бочки с солёной селёдкой прямо посреди улицы.

Он обаятельно улыбнулся. Морщинки разбежались от уголков глаз. Безупречный джентльмен, душа общества, любимец дам.

— Зато театры! — Лидия подалась вперёд, и свет свечей заиграл на её золотистых локонах. — Магазины на Бонд-стрит! Балы у герцогини Девонширской!

— Следующий сезон мы проведём там, — сказал Колин. Его пальцы скользнули по скатерти и на мгновение замерли рядом с рукой Лидии, почти касаясь, но не совсем. — Сниму дом на Гровенор-сквер. Там чудесный, тихий и респектабельный район.

Мы.

Это «мы» повисло в воздухе, как аромат духов, как дым от свечей. Я видела, как просияло лицо Лидии. Как расширились её глаза, как дрогнули губы. Она услышала то, что хотела услышать: обещание. Надежду. Будущее вдвоём.

Глупая. Бедная глупая Лидия.

Она не понимала. Не видела того, что видела я. Колину нужны были её деньги. И чтобы их получить, он должен был сначала избавиться от меня. А потом… потом ему понадобится следующая жертва. И следующая. Такие люди не останавливаются.

— А ты, Катрин?

Голос Колина вырвал меня из мыслей. Я подняла глаза и встретила его холодный, как зимнее небо взгляд. Взгляд человека, который смотрит на шахматную фигуру, решая, когда её убрать с доски.

— Как твоё здоровье? Нога больше не беспокоит?

— Благодарю, намного лучше.

— Чудесно.

Он улыбнулся, той же обаятельной, пустой улыбкой и вернулся к утке. Я перестала для него существовать. Снова превратилась в предмет мебели, в пятно на обоях, в ничто.

Ужин тем временем продолжался.

Лакеи бесшумно меняли блюда. Лидия щебетала о каком-то новом романе Фанни Бёрни, который прислали из Лондона. Колин вставлял остроумные замечания. Свечи потрескивали, роняя капли воска на серебряные подсвечники. За окном сгущалась темнота.

После ужина я сослалась на усталость и поднялась к себе. Лестница далась легче, чем в прошлый раз, нога болела меньше, или я просто научилась не обращать внимания на боль. Колин предложил помочь, но я отказалась. Вежливо. Холодно. Так, как отказала бы чужому человеку на улице.

Мэри уже ждала в комнате. Она разожгла камин, и огонь весело потрескивал, отбрасывая тёплые отблески на стены. На кровати лежала приготовленная ночная сорочка — белая, батистовая, с кружевом на воротнике.

Я закрыла дверь. Повернула ключ, такой же, как в Синей комнате, разве что этот замок работал.

— Слушай внимательно, — сказала я тихо, глядя Мэри в глаза. — До рассвета, часа в четыре, может, в пять пошлёшь за доктором Моррисом. Скажешь: госпоже дурно, началось среди ночи, боимся за её жизнь.

Мэри кивнула, не отводя взгляда.

— Ты проведёшь его сюда, ко мне. Я буду лежать в постели, изображать боль. Потом, через несколько минут, выйдешь в коридор. Возьмёшь стопку любых простыней, первых попавшихся. И будешь ждать в коридоре рядом с Синей комнатой.

— Ждать чего, госпожа?

— Я попрошу его позвать тебя. Он выйдет в коридор. И тогда…

Я сделала паузу. Слова давались тяжело, словно каждое весило фунт.

— Тогда ты споткнёшься. Упадёшь. Не сильно, просто потеряешь равновесие. Прямо у двери Синей комнаты. Обопрёшься о дверь, чтобы не упасть. И дверь откроется.

Мэри побледнела. Я видела, как она сглотнула, как дрогнули её губы.

— А если они проснутся?

— Постарайся, чтобы не проснулись. Тихо. Без грохота. Дверь толкнёшь легко, локтем. Выжди немного, убедись, что доктор Моррис все увидел, а затем прикроешь.

Молчание. Огонь в камине выстрелил снопом искр, и тени на стенах заплясали, как призраки.

— Я поняла, госпожа.

— Хорошо. — Я положила руку ей на плечо. — Иди спать. Тебе понадобятся силы. Разбуди меня за час до рассвета.

— Да, миледи.

Мэри помогла мне переодеться в ночную сорочку, расплела волосы, задула лишние свечи. Всё как обычно, всё как каждый вечер. Только руки у неё чуть дрожали, и она избегала смотреть мне в глаза.

Когда дверь за ней закрылась, я легла и уставилась в потолок.

Странно. Я ждала, что меня накроет страх. Паника. Что руки начнут дрожать, а сердце колотится. Но ничего этого не было. Только холодная, почти пугающая сосредоточенность. Как у человека, который давно принял решение и теперь просто ждёт.

Сон не шёл… Угли в камине догорали, рисуя тусклые отблески на лепнине. Знакомые купидоны в углах превратились в бесформенные тени. Я прислушивалась к звукам дома.

Скрип половицы где-то в коридоре. Далёкий смех — служанки на кухне, ещё не ушли спать. Гулкий, торжественный бой часов в холле. Одиннадцать ударов. Потом тишина. Потом двенадцать. Полночь. Ещё тишина, долгая, звенящая. Один удар. Середина ночи.

Где-то хлопнула дверь. Я напряглась, вслушиваясь. Нет, не в этом крыле. Дальше. Кухня, должно быть последняя служанка ушла спать.

И тогда шаги. Я узнала их сразу.