Читать книгу - "Крылья, что связывают нас - Брайер Болейн"

Он назвал Ларису грязью? Я улыбнулась: — Ну так скажи.

Он снова втянул носом воздух и удовлетворенно вздохнул: — Ты пахнешь осенью.

— Осенью? — усомнилась я. — На дворе зима.

— Ты пахнешь осенью даже зимой. Увядшей листвой.

— То есть гнилью?

Он шутливо ущипнул меня за плечо, и я пискнула.

— Я же велел молчать, — напомнил он.

— Оу, всё еще играем в профессора, профессор Дракхарроу?

— Осенней листвой, — повторил он, проигнорировав колкость. — Жасмином. Ванилью. — Он снова принюхался:

— И черничным пирогом.

— Я ела черничный пирог на обед, — впечатлилась я. — Серьезно до сих пор чуешь?

Я почувствовала, как он кивнул:

— А под всем этим — густой запах твоей крови. Яркий. Мощный.

Я ждала неизбежного слова. И когда оно не прозвучало, почувствовала странную досаду:

— И ты не скажешь его? — поддразнила я.

Блейк долго молчал.

— Я не знаю, что ты хочешь услышать, но… я знаю, что задолжал тебе извинения, которых не выразить словами.

Я замерла. Я ждала совсем не этого. Впрочем, неприятными эти слова не были.

— Я должен просить прощения сегодня и в каждый ебучий день до конца наших дней. — Я почувствовала его сдавленный смешок. — Сколько бы нам их ни осталось.

Я нахмурилась — безнадега в его голосе мне не понравилась. Тень отчаяния. Это был не тот Блейк, которого я знала. Прежде чем я успела себя остановить, слова сами слетали с языка: — Думаю, я уже простила.

Я ощутила, как он повернул голову, пытаясь посмотреть на меня: — Что?

Губы пересохли. Я аккуратно облизнула их: — Простила тебя, идиот. Думаю, я уже простила.

Он молчал. Отлично. Я продолжила: — К тому же я не единственная, кто что-то потерял, да? Эния. Мне… правда жаль, Блейк. Мне очень жаль твою сестру.

Его взгляд опустился. Огонь никуда не делся, но стал спокойнее. Огонь, который можно держать в очаге, а не лесной пожар, бушевавший пару минут назад.

— Я не ожидал… этого, — тихо выговорил Блейк. — С тобой. Больше никогда.

Я слегка отстранилась, чтобы поднять голову и увидеть его лицо. Один глаз штормовой и серый. Второй… изувечен. Он мог бы носить повязку, но не стал. В этом был весь Блейк — не париться о том, чтобы облегчить другим восприятие своей внешности. Я осторожно провела кончиком пальца по краю его глазницы.

— Когда я с тобой, мне кажется, я сгораю заживо, — прошептала я. — И самое паршивое… мне плевать. Я не хочу, чтобы это прекращалось. — Я покрутила головой: — Даже после всего дерьма, что между нами произошло.

Блейк нежно уткнулся своим лбом в мой, его дыхание смешалось с моим. Жест вышел ласковым, почти драконьим.

— Ты единственное в этом месте, что не отдает ядом, Пендрагон, — ответил он шепотом. — Ты единственное, что кажется настоящим. — Он сделал глубокий рваный вдох. — Рядом с тобой мне хочется верить, что я могу стать кем-то лучшим, чем был раньше.

Сердце сжалось от его голой искренности. Я подняла руку, касаясь его челюсти и задерживая пальцы на шрамах, изрывших лицо. Каждая отметина — история, приведшая нас сюда, каждый шрам — знак того, чем он был готов пожертвовать ради меня.

— Ты уже стал лучше, — прошептала я.

Его взгляд смягчился, серые глаза перестали штормить, и я убедила себя, что алый проблеск мне просто мерещился. Блейк — не Виктор. Лишь мой страх заставлял меня искать сходство там, где его не было.

Мы лежали вместе, тихо дыша — мгновение временного покоя в крошечном укрытии нашего безумного мира.

Глава 8

Флоренс

Я была трусихой. Я это знала. Мама, пожалуй, тоже догадывалась, хоть ей и в страшном сне не приснилось бы произнести это слово вслух. Даже лаффин, усевшийся на моих ногах, и тот всё понимал.

Я почесала Невилла за ухом, и лаффин громко замурчал, заурчав всем своим крошечным тельцем от удовольствия. На мгновение я представила, каково это — стать лаффином, жить среди солнечных лучей, вкусняшек и бесконечного сна. Но я не была лаффином. Я больше даже не была самой собой. Теперь я превратилась в нечто иное. В нечто новое. Во всадницу.

Это слово пугало меня, даже когда я произносила его мысленно. Оно было не моим. Оно совсем мне не подходило. Всадница — такое слово подходило Медре. Кому-то храброму, дерзкому и отважному. Кому-то, кто не боится взобраться на чешуйчатое монструозное создание, дышащее огнем.

Книги — вот что было моим. Горячий чай был моим. Бесконечные проекты и задания на дополнительные баллы — вот моя стихия. Это то, ради чего я жила. Я должна была стать стратегом. Или лекарем. А лучше и тем, и другим. Я проводила бы свои дни в помещении, в полной безопасности, в комнатах, уставленных книгами, изучая древние битвы или тестируя новые снадобья. Конечно, время от времени я выбиралась бы в свой сад или оранжерею. Растения и книги куда безопаснее дракона. Да всё что угодно безопаснее дракона.

Я оглянула комнату. На розово-зеленом диване в цветочек, ссутулившись в окружении стопки книг, сидела мама и грызла кончик пера. Ее чашка чая стояла на столике, все еще полная. Совершенно остывшая, разумеется. Я взглянула на свою чашку — тоже холодную, но отпитую наполовину.

Передо мной лежали три раскрытые книги, а в руке я держала перо. Мне полагалось писать эссе для занятия профессора Алленвейл — дополнительную работу, чтобы компенсировать то, что я не посещала уроки с тех самых пор, как… с тех пор, как всё произошло.

Я заставила маму отнести преподавателям записки, в которых наврала, будто заболела. Это было детством, глупостью и незрелостью. Но осознание этого меня не остановило.

Только профессор Родригес знал, что стряслось на самом деле. И Кейдж. К счастью, мой глава Дома не давил на меня и не заставлял возвращаться в башню Авари; он оставил меня в покое.

Но я знала, что рано или поздно он придет. Я не могла вечно прятаться в маминой квартире. Скоро мне придется вернуться к занятиям, если я не хочу вылететь из Кровавого крыла окончательно. А учитывая возможные последствия, этот вариант даже не рассматривался.

Я наклонилась, чтобы снова погладить Невилла, и лаффин поднял голову, приоткрыл один глаз и посмотрел на меня. Он оставался верным спутником с самого инцидента в Драконьем дворе. Если я когда-нибудь напишу детективный роман, именно так его и назову, решила я: «Инцидент в Драконьем дворе». Звучит отлично. И никаких драконов в этой книге не будет, только убийства. Даже убийства