Читать книгу - "Попутчик по несчастью - Виктория Рогозина"

— Я видел все игры «ТрайМонГеймс»! Все до одной!

Он восторженно замахал руками.

— И вы — тот самый Призрак, который сделал мегареакцию и поставил рекорд! Папа сказал, что это невозможно, но вы сделали! А как вы так быстро двигаетесь? А вы тренируетесь каждый день? А можно я… — поток вопросов полился нескончаемой рекой.

Призрак чуть отшатнулся — не от ужаса, а от искреннего удивления. Его лицо медленно озарилось улыбкой. Такой искренний интерес… он не ожидал, что кто-то вроде Матвея — маленького, чистого, прямолинейного — может знать его достижения, тем более так восторженно.

Ария слегка закатила глаза — нежно, по-матерински снисходительно.

«Бедный Призрак», — читалось в её взгляде. И одновременно: «И всё же ты это заслужил». Она коротко и виновато улыбнулась ему, будто заранее извиняясь за шквал детских вопросов. Матвей между тем уже обстреливал Призрака всем, что накопилось в маленькой голове:

— А у вас реакция как у робота? Или человеческая? Сколько у вас мышка DPI? А вы можете научить меня тоже так же быстро двигаться? А правда, что вы…

Призрак не растерялся — наоборот, он вдруг почувствовал себя удивительно тепло. Его никто так напрямую не хвалил. Никогда. И он, смущаясь, но искренне, начал отвечать — медленно, понятным языком, чтобы ребёнок понял. Ария, видя это, сняла руку с плеча сына и подалась к Руслану. Что-то тихо прошептала ему на ухо. Руслан молча кивнул — спокойно, уверенно, словно заранее знал, что она попросит.

Морок выпрямилась и обратилась к Призраку:

— Если не затруднит… можешь немного побыть с Матвеем? Нам с Русланом нужно отойти. На пару слов.

Призрак тут же покачал головой:

— Да нет, всё нормально. Я… рад. Правда.

Матвей подпрыгнул, схватив Призрака за руку:

— Ура! Пойдём! Я тебе покажу, как я играю в гонки! Ты же тоже гоняешь, да? А можно ты…

Демид, сидевший неподалёку, лениво приподнял бровь. Его взгляд скользнул к Арии и Руслану, которые уже выходили из гримерки, прикрыв за собой дверь. На лице вокалиста блуждала знакомая хитрая усмешка. Он прекрасно понимал, какие именно «пару слов» собираются обсудить супруги. И, хоть он выглядел насмешливо, внутри кольнула лёгкая зависть. Настоящая, чистая. «Нашли же друг друга…» — мелькнуло у него в голове. Гармоничные, спокойные, поддерживающие. Настолько, что даже Морок — та самая гроза сцены — расцветала рядом с ним иначе.

Демид вздохнул, смотря, как Матвей тянет Призрака куда-то к креслам, энергично размахивая руками.

— Повезло им, — пробормотал он себе под нос. — Честно говоря… очень повезло.

Демид, всё ещё погружённый в свои размышления, краем глаза уловил какое-то движение сбоку. Он повернул голову и увидел Александру — ту самую тихую, внимательную Александру, которая весь вечер держалась собранно, будто боялась устать.

Теперь она стояла, прислонившись плечом к стене гримёрки. Голова её медленно кивала вниз, потом вздрагивала и снова склонялась. Глаза почти закрылись. Несколько прядей волос упали ей на лицо. Она даже не пыталась их убрать — слишком уставшая, чтобы заметить.

Утомила её эта беготня… — подумал Демид.

На её лице были мягкие, едва заметные тени — редкое выражение слабости, которое нечасто позволяла себе показать.

Он обернулся — остальные были поглощены разговорами: Матвей с Призраком возбуждённо спорили о настройках мыши, звукари переговаривались о чьих-то потерянных кабелях, кто-то спорил о победителе конкурса. Никто не обращал внимания на тихо сползающую по стене Александру. Кроме Багрова. Его губы дрогнули в едва заметной, тёплой улыбке. Он тихо, почти бесшумно подошёл. Девушка не услышала. Она была на грани сна — того глубокого, в который проваливаются только когда наконец оказываются рядом с кем-то безопасным.

— Эй… — мягко шепнул он.

Александра не отреагировала. Только голову чуть сильнее наклонила, будто подстраиваясь под собственный сон.

Демид покачал головой — добродушно, с оттенком заботливой нежности, которую редко позволял себе показывать. Затем осторожно коснулся её плеча. Она по инерции сделала полшага вперёд — и почти упала бы, если бы он не подхватил её обеими руками.

— Ладно, всё понятно, — пробормотал он вполголоса. — Спим стоя… Не дело.

Он легко, уверенно подхватил её на руки, словно она весила ровно столько, чтобы ему не пришлось прилагать никаких усилий. Она инстинктивно устроилась ближе, положив голову ему на грудь. Дыхание её стало тихим, ровным — она уже окончательно спала.

Демид оглянулся — в комнате никто даже не заметил. И ему вдруг стало приятно от этой маленькой тайной сцены: от того, что только он увидел её такой беззащитной и позволил себе стать тем, кто подхватил.

Он тихо, почти неслышно, вышел из помещения, держа в объятиях погружённую в сон девушку.

Александра даже не шелохнулась — наоборот, будто ещё глубже утонула в нём, доверчиво, спокойно, как будто именно там было её место отдыха.

Глава 25

Матвей сначала просто держал маму за руку, но чем ближе был момент расставания, тем сильнее он цеплялся. Он вжал лицо ей в живот, обхватил руками так крепко, будто боялся, что если отпустит — она исчезнет.

— Мам… не уходи, — едва слышно пробормотал он, и голос у него дрогнул.

Он сжал губы, стараясь не расплакаться — мужественно, по-взрослому, как учил папа. Ария склонилась к нему, гладя по волосам.

— Солнышко, я скоро вернусь. Очень-очень скоро. И когда вернусь… — она улыбнулась, стараясь скрыть собственную боль. — Мы с тобой устроим целую неделю приключений. Я обещаю.

Матвей вдохнул резко, будто пытаясь втянуть в себя слёзы. Руслан положил руку сыну на плечо — спокойный, уверенный, как всегда.

— Надо быть сильным, Матвей, — тихо сказал он. — И терпеливым. Мы же с тобой мужчины.

Мальчик кивнул. Разок, медленно. С трудом. Призрак наблюдал со стороны, чувствуя, как где-то под сердцем неприятно сжалось — такое вот трогательное, правильное семейное тепло, которое редко кому удаётся сохранить. Матвей отстранился от мамы, хлюпнул носом, утер рукавом глаза и всерьёз, почти строго всмотрелся в отца. А потом повернулся к Призраку и тихо сказал, будто делясь чем-то важным:

— Я… я тоже скучаю по маме.

Призрак слегка наклонился, чтобы быть на уровне ребёнка, и мягко ответил:

— Она тоже по тебе скучает. Очень. И обязательно скоро вернётся.

Ария переводила взгляд между сыном и Призраком — глаза блестели, но она держалась.

— Конечно скучаю, — сказала она вслух, наклоняясь к Матвею. — Больше всего на свете.

Она чмокнула сына в лоб — коротко, тепло. Матвей зажмурился, будто впитывая этот момент в память. Потом Ария поднялась на цыпочки и прижалась к Руслану. Их