Читать книгу - "Руж - Грир Риверс"

его? — я морщусь и оглядываюсь, чтобы посмотреть, услышал ли это Кайан, но он ушел. Я одна. Я лихорадочно соображаю, что мне следует сделать, но мама продолжает говорить, отвлекая меня.

— Женщины Гвардии делают то, что должны, чтобы продвигать элиту из элит. Мужчины могут править этой страной, но женщины правят мужчинами.

— Если только мужчины не убьют нас раньше, — бормочу я.

— Только если мы дадим им повод, — возражает она, как будто это делает нашу реальность лучше. — Ты знаешь, что поставлено на карту. Ты нужна своему отцу. Что, если Барон решит не давать показаний, потому что ты вела себя глупо?

У меня перехватывает дыхание.

— О-он вообще может это сделать? Он бы не стал, верно?

— А почему бы и нет? Если он сразу откажется жениться на тебе, чтобы наказать нас, как долго Гвардия будет терпеть заключенного в качестве надзирателя? Если они свергнут твоего отца, что заинтересует Барона, поскольку он больше не будет следующим в очереди на лидерство? Он уже оказал нам услугу, предложив жениться на тебе, когда никто другой этого не сделал. Если ты не понадобишься Барону и твоего отца узурпируют, мы исчезнем.

Мое сердце бешено колотится, когда она говорит. Впервые я по-настоящему благодарна Кайану за обещание защищать меня. Несмотря на то, что Барон сказал, что даст показания об освобождении моего отца, Монро никогда не обещал мне защиты, если наш брак распадется. Если я сделаю все возможное, чтобы спасти своего отца, спасет ли Кайан меня?

— Кажется, я наконец-то заставила тебя подумать о ком-то, кроме себя. Я знаю, ты поступишь правильно. Я только что приехала в «Руж», и мне пора идти. Мы с твоим отцом рассчитываем на тебя.

С этими словами она вешает трубку. Я опускаю телефон, он теплый в моей руке — почти такой же горячий, как мои щеки из-за откровений, которые только что обронила моя мать.

Что, черт возьми, мне теперь делать?

Стук модельных туфель по мрамору эхом разносится по гостиной, пока Кайан не оказывается всего в нескольких футах от меня. Я перевожу взгляд с черных мокасин Ferragamo на его высокую фигуру, чтобы рассмотреть строгий темно-серый деловой костюм. Он подчеркивает его широкие плечи, заставляя его выглядеть крупнее, чем он есть на самом деле. Его алый галстук украшен тонкой серебряной нитью, которая подчеркивает блеск золотых искорок в его карих глазах. Его взгляд удерживает мой, когда он небрежно подбрасывает серебряную покерную фишку в воздухе и кладет ее в карман. Он такой чертовски настойчивый, что низ моего живота вспыхивает от желания. Но этот огонь быстро перерастает в гнев, как только он открывает свой властный рот.

— Мне послышалось, ты произнесла слово «умолять»? Что настолько поставлено на карту, что великая Лейси О'Ши вынуждена умолять старого Барона жениться на ней? — в его голосе слышится едва сдерживаемая ярость, которая подчеркивает его легкий акцент. От этого по моей коже пробегает дрожь, но его насмешливый вопрос действует мне на нервы.

— Не твое дело, — бормочу я. — Все, что тебе нужно знать, это то, что все, что мы сделали прошлой ночью, должно быть исправлено. Мы можем аннулировать брак...

— Какого хрена мы будем это делать. — Он так сильно прижимает меня к своей груди, что моя грудь чуть не вываливаются из корсета. Его опьяняющий аромат дыма с амброй переполняет меня, и я почти скучаю по тому, что он все еще говорит. — Все, что ты делаешь, теперь мое дело. Особенно, если в прошлой ночи были моменты, которые невозможно отменить.

Ужас леденеет во мне.

— Ч-что ты имеешь в виду? Что мы сделали такого, чего нельзя исправить?

Он с признательностью смотрит на мою учащенно дышащую грудь, прежде чем наклониться и прошептать мне на ухо. Его короткие жесткие волосы на лице нежно щекочут мою щеку.

— Мы были кожа к коже, tine (с ирл. Огонек). Прошлой ночью между нами ничего не было и никогда не будет.

— Между нами ничего... — Мое сердце замирает. Помню, я подумала, что мы пропустили этот шаг, но я была так захвачена моментом.… — О боже мой. Мы не пользовались презервативом. Кайан, я не принимаю таблетки!

Он пожимает плечами, как самый настоящий самодовольный ублюдок.

— Я поднял ставки, надеясь, что это окупится. Похоже, я выиграл эту раздачу. Ты можешь ненавидеть меня за это, но я ни о чем не жалею...

Мои пальцы начинают покалывать еще до того, как я осознаю, что дала ему пощечину.

Сцена 10

ФЛЕШ-РОЯЛЬ

Лейси

Рука Кайана на моем горле.

Я никогда не видела, чтобы кто-то двигался так быстро. Аромат и гладкость кожи поражают меня прежде, чем я осознаю, что утыкаюсь лицом в диванную подушку. Твердые бедра Кайана каменеют подо мной, моя грудь задралась к подбородку из-за дурацкого корсета, а моя подтянутая задница развевается в воздухе, как белый флаг капитуляции.

Его большая рука задирает мне платье, и я задыхаюсь от холодного воздуха, овевающего мою обнаженную задницу. Однако озноб длится недолго, когда его ладонь сжимает мою правую ягодицу.

— Кайан, — фыркаю я. — Что ты...

Прежде чем я успеваю дать отпор, его рука перемещается по моей периферии, и в воздухе раздается резкий звук. Шлепок по моей заднице далеко не так силен, как мой удар по нему, но я все равно вскрикиваю от боли.

— Кайан!

— Никогда... — Он снова бьет меня, заставляя взвыть. — Не смей...

Шлепок!

— Бить меня...

Шлепок!

— Вновь, жена.

Шлепок!

Это всего лишь пять ударов, один за другим, нанесенных слишком быстро, чтобы мое тело успело их осознать. Но мой разум прекрасно понимает, что происходит. Поток стыда разливается по моим венам и превращается в раскаленные добела слезы, которые искажают мое зрение. Я отказываюсь позволить им скатиться по моим щекам, даже когда моя нижняя губа дрожит. Я стискиваю зубы, чтобы не закричать, и сжимаю в кулак диванную подушку, вибрируя от ярости.

Это чертовски унизительно.

Мой так называемый муж шлепает меня.

Как бы ни были хороши секреты Гвардии, самый скрытый из них — это то, как мужчины обращаются со своими женами. Они не сдерживаются, когда дело доходит до физического наказания своих женщин. Если насилие когда-нибудь выходит из-под контроля, Гвардия просто прикрывает это. Мой отец был аномалией. Он мог кричать, но я никогда не видела, чтобы он поднимал руку на мою маму. Однако Барон пообещал править мной твердой рукой.

Я думаю, Кайан такой же, как все остальные гвардейцы.

Я не знаю,