Читать книгу - "Дикий принц - Айви Торн"

Мой мир — это ложь. Он фальшивый, в нём полно людей, которые притворяются, что хотят того, чего на самом деле не хотят, заставляют себя делать то, чего не хотят, остаются теми, кем они не являются, пока, наконец, не достигают того, чего им велели желать. Всю свою жизнь я был окружён людьми, которых интересовали только три вещи — деньги, власть и секс. Здесь нет места свободе воли, нет места мечтам, выходящим за рамки того, что нам внушали.

Нет места любви.

Я убедился в этом на собственном горьком опыте.

Меня никогда особо не волновали деньги. Всё, чего я когда-либо хотел, я мог бы получить сам, если бы усердно трудился ради этого. Власть развращает только тех, у кого она есть. Я убедился в этом на собственном опыте. А что касается секса? Прошло чертовски много времени с тех пор, как это что-то давало мне. С тех пор, как я получал от этого настоящее удовольствие. Физическая разрядка не так уж и хороша, когда за ней ничего не стоит, когда женщина, в которую ты засовываешь свой член, ничего для тебя не значит, кроме того, что она тёплая, влажная дырочка. Долгое время секс был для меня ничем иным, как удовольствием чуть более приятным, чем моя собственная рука, и необходимой частью того, чтобы быть в толпе, с которой я общаюсь.

Пока не появилась она.

Одной мысли об Афине достаточно, чтобы вызвать у меня неистовую эрекцию, которая не проходит. Поначалу я изо всех сил старался не обращать на неё внимания. Я всегда знал, что мне не суждено победить в этой игре, и я этого не хотел. Я знал, что в конечном итоге она достанется Кейду или Дину. Так что не было смысла желать её. Нет смысла вкладываться в результат того, в чем я вряд ли смогу победить.

Но потом я пошёл за ней той ночью, после того гребаного ритуала дедовщины для новичков, и что-то изменилось. Сидя с ней в той забегаловке, я почувствовал то, чего не чувствовал годами. Что-то, что, как я знаю, опасно, из-за чего люди страдают, а то и хуже.

Настоящее, глубокое, осмысленное влечение. Я хотел её не просто трахнуть, но и поговорить с ней. Проводить с ней время. Держать её в безопасности.

Хотя я знаю, что это чертовски невозможно.

Я понял, что попал в беду после того, что мы сделали той ночью. Я знал, что её тоже тянет ко мне, что я тот, в кого она действительно может влюбиться, также, как и я в неё. И я знал, что должен положить этому конец, и быстро.

Вот почему я сделал прямо противоположное тому, что обещал ей.

Я наказал её. Я получил удовольствие от этого. И я бы солгал, если бы сказал, что сам вызвал это возбуждение, если бы не был твёрже, чем когда-либо в своей грёбаной жизни, наблюдая, как она извивается, плачет и стонет от удовольствия, когда я опускал трость на её маленький пульсирующий клитор.

Я никогда не забуду этот оргазм. С тех пор я вспоминал его десятки раз.

Я думал, этого будет достаточно, чтобы предостеречь её от меня. Чтобы заставить её возненавидеть меня, чтобы лишить её всякого шанса добиться меня, а не одного из парней, которые всегда будут побеждать, несмотря ни на что, даже если это зайдёт слишком далеко, причинит ей боль, сломает её.

Но это было не так. Она хотела меня. Достаточно, чтобы предложить мне свою девственность и, сама того не желая, ключи от королевства.

Боже, помоги мне, я, блядь, почти сделал это. Сказать Афине, нет, знать, что я отправляю её в чужую постель, было больнее, чем я мог себе представить. Той ночью я лежал в постели, твёрдый, как скала, и изнывал от желания подрочить, но отказывался, потому что знал, что это не поможет. В некотором смысле, я хотел наказать себя за то, что сделал с ней. Послал её к дьяволу, когда мог бы заполучить её сам.

Я всё ещё чертовски хочу её. И я всё ещё наказываю себя. Я мог бы выйти из комнаты несколько дней назад, когда Дин и Кейд растянули её на столе. Но вместо этого я просто сидел и смотрел, с пульсирующим членом и ноющими яйцами, пока они использовали её. Я вижу, что они с ней делают. Превращая её во что-то развратное, пробуждая в ней желания, о которых она и не подозревала, но не заботясь о том, чтобы облегчить ей это. Не заботясь о том, чтобы позаботиться о ней потом. Просто используют её, а затем отбрасывают в сторону, пока она им снова не понадобится.

Я провёл всю свою жизнь с этими двумя мужчинами, рос рядом с ними, практически был их братом. Я знаю, через что прошёл Кейд. Я знаю, какие ожидания возлагаются на Дина. Но это не оправдывает того, что они делают. И я знаю, что, просто стоя в стороне и наблюдая, ничего не предпринимая, я всё ещё остаюсь участником этого. Я по-прежнему помогаю им, вместо того чтобы пытаться остановить это, потому что как бы я мог? Я не могу остановить многовековую традицию в одиночку.

Или, может быть, мне просто всё равно.

Вот почему я вернулся сюда сегодня вечером, стою в сторонке в одних боксёрских трусах и больше ни в чем, ожидая своей очереди на ринг. Здесь жарко и влажно от стольких, тесно прижатых друг к другу тел. В этих подпольных боях, которые устраивают банды байкеров, нет ничего санкционированного или законного. Нет никаких реальных правил, кроме «не убивайте друг друга», или, по крайней мере, старайтесь этого не делать. И именно поэтому мне это нравится, потому что здесь я могу отбросить все правила, ответственность и оковы респектабельности и просто быть тем, кто я есть в глубине души.

Первобытный, инстинктивный зверь. Тот, кто хочет драться, трахаться и побеждать. Кто-то, кто хотел бы избить каждого из присутствующих здесь мужчин до полусмерти, а потом сесть на свой мотоцикл, вернуться домой и забрать Афину, уехать с ней так далеко, что никто никогда нас не найдёт, лишь останавливаться по дороге, раздевать её и трахать, пока она не начнёт выкрикивать моё имя снова и снова. Но если бы я это сделал, мы бы никогда не смогли уйти достаточно далеко, прежде чем они пришли бы за нами. Подобное предательство семей, побег, кража питомца, нарушение правил, отказ от победы