Читать книгу - "Душа на замену - Рада Теплинская"

одного из них был выполнен в привычном для этого мира стиле — в виде лёгкого платьица, которое, тем не менее, было достаточно просторным. Остальные же я заказала в виде удобных туник, не стесняющих движений, и четырёх рубашек с длинным рукавом, две из которых были специально выбраны как тёплые, на случай холодов или ночёвок под открытым небом. Добавив к этому жилет и куртку с множеством глубоких и потайных карманов, я почувствовала себя немного спокойнее — это было то, что нужно для незаметного перемещения и хранения мелких, но важных предметов.

Также выяснилось, что в гардеробе обязательно должны быть два плаща: один лёгкий, другой потеплее, и оба — со специальной пропиткой для защиты от грязи и промокания. Я постаралась выбрать для всей одежды максимально неброские, землистые и тёмные цвета, чтобы легко сливаться с окружающей обстановкой и не привлекать лишнего внимания к своей персоне.

Битва за брюки была на удивление ожесточённой, но в конце концов мне удалось отстоять свой выбор и отказаться от объёмных шаровар, которые, судя по всему, были местной традицией. Хотя я уступила и заказала одну пару в традиционном стиле — простую, возможно, слишком мешковатую на мой вкус, но достаточно функциональную, — я настояла на том, чтобы три другие пары были сшиты по подобию привычных практичных земных джинсов. Мне пришлось изрядно поуговаривать их, доказывая, что комфорт и свобода передвижения важнее того, что я считала надуманными традициями, но портные, возможно, заинтригованные моей настойчивостью иностранки или просто желавшие угодить клиенту с моим новым статусом, в конце концов сдались.

К моему приятному удивлению, ткань, из которой были сшиты эти «джинсовые» брюки, оказалась невероятно удобной. На вид она была мягкой, почти ворсистой, по текстуре и приглушённым оттенкам напоминала замшу. Но, в отличие от замши, она невероятно эластичная и дышащая, что обеспечивает свободу движений и комфорт в любую погоду. Портные также с гордостью сообщили мне, что эта ткань «защищена» от влаги и грязи. Из моих «воспоминаний» о подобных магических свойствах я знала, что это не значит, что я могу намеренно валяться в грязи и оставаться чистой. Скорее, это подразумевало практическую защиту от небольшого дождя и неизбежных брызг грязи во время путешествия. «Отлично, — подумала я, кивая сама себе, — именно то, что мне нужно».

Мой выбор обуви был столь же прагматичным, поскольку я чётко осознавала, что мне может понадобиться сбежать. Я наотрез отказалась от всего, что ставило красоту выше практичности, и категорически отвергла высокие каблуки, в которых было бы невозможно бежать, а также замысловатые туфли с острым носком, которые наверняка натерли бы мне ноги.

Вместо этого я выбрала прочные, удобные ботинки с хорошей поддержкой лодыжки и сцеплением с поверхностью, а также надёжную обувь, которая сильно напоминала мне армейские ботинки из моей прошлой жизни — идеальный вариант для передвижения по пересечённой местности. Для менее формальных ситуаций или, возможно, для того, чтобы выглядеть элегантно в городе, я выбрала обувь на более мягкой подошве, которая по амортизации и гибкости напоминала спортивные кроссовки.

Наконец, для тех редких случаев, когда нужно надеть платье, я выбрала лёгкие балетки или мокасины, которые легко надевать и снимать и которые, что самое важное, удобны. Чтобы не привлекать излишнего внимания к своему нестандартному выбору, я скрепя сердце согласилась украсить их различными аппликациями и маленькими бантиками — поверхностными украшениями, которые можно было легко оторвать или выбросить, если бы мне пришлось спасаться бегством. Однако комфорт для меня был превыше всего.

Наконец-то пережив душевные муки, связанные с выбором одежды, я с облегчением вздохнула. В этот самый момент в комнату вошёл Льер Виллем. Он окинул меня острым и проницательным взглядом, и я почувствовала знакомое леденящее душу давление, когда он попытался незаметно просканировать мой разум — типичное «гипнотическое» сканирование на предмет недовольства или бунта. По-видимому, не найдя ничего подозрительного в моём тщательно продуманном образе усталой покорности, он снизошёл до того, чтобы сделать мне почти комплимент.

— Я рад, Нори, — начал он холодным и размеренным тоном, — что ты подошла к выбору своего гардероба с такой практичностью и не потратила лишние деньги. — Он сделал паузу, продолжая изучать меня взглядом. — Завтра я уезжаю в Алиран. Пока меня не будет, тебе нужно будет нанять полный штат учителей. Твой новый опекун хочет, чтобы ты научилась писать, считать, танцевать и ездить верхом. Так что в ближайшие пару дней отдыхайте, потому что потом у вас будет очень мало времени на что-либо ещё.

С этими словами он резко развернулся и вышел из комнаты, решительно захлопнув за собой дверь. Но после его ухода в моей груди начала зарождаться хрупкая надежда. Надежда на то, что я наконец-то смогу получить доступ к записной книжке Нори и, что самое важное, к библиотеке поместья. Теперь, когда Виллема не было и, к счастью, в доме было мало слуг, которые могли бы постоянно следить за моими передвижениями, у меня появилось несколько драгоценных дней.

Как обычно, Лиссия пришла позже с моим ужином, помогла мне раздеться, освежиться и подготовиться ко сну. Сегодня я была настолько измотана физически и морально после дневных переговоров и тревожной встречи с Виллемом, что у меня не было сил отказываться от её помощи. Я просто позволила ей позаботиться обо мне, и моё тело расслабилось на мягкой кровати.

Той ночью мне приснился яркий и необычный сон. Я оказалась невидимым наблюдателем, который смотрел, как маленький, очаровательный бежевый дракончик, размером не больше домашней кошки, игриво отбивался и гонялся за мерцающим клубком пряжи, сотканным из золотых, зелёных и белых нитей. Когда он кувыркался и прыгал, его проницательные умные глаза смотрели в мою сторону, а на крошечной рептильей мордочке было хитрое и понимающее выражение.

21

Утро началось не просто с новостей, оно началось с появления вестника свободы, которого Лисси принесла вместе с подносом для завтрака. Лучи золотистого солнца, едва пробившиеся сквозь тяжелые шторы, мягко коснулись края обеденного стола, когда Лисси, поставив на него дымящийся кофе и свежеиспеченную выпечку, наклонилась чуть ближе. Ее голос понизился до заговорщического шёпота, и это тихое откровение прозвучало как признание в общей тайне: Льер Виллем уехал.

В глубине её глаз блеснул едва заметный, но несомненный триумф, а уголки губ изогнулись в едва заметной понимающей улыбке. Эта улыбка говорила о многом, она была красноречивее любого прямого заявления и ясно передавала невысказанную мысль: «Твоя записная книжка ждёт тебя».

И в этот момент я всё поняла. Это