Читать книгу - "Отчим - Mariya Velvet"

мачехе с приготовлением ужина. — И не хочу я никого выбирать! Я вообще не вещь. Что за традиции у вас странные, что девушка должна быть обязательно «с кем-то».

Платон, стоявший в дверном проеме прихожей, со злостью бросил пальто на тумбочку. Ему не нравился этот разговор. Не нравилось, как Лена настаивала, словно пыталась выдать Аню замуж за первого встречного.

— Лена, хватит давить на Анну — его голос прозвучал резче, чем он планировал. Аня вздрогнула, подняв глаза.

— Они с Вовкой твоим сами разберутся.

Лена удивленно пожала плечами:

— Ты чего такой колючий, Платон?

— Просто не надо ей манипулировать, — буркнул он, отвернувшись к окну.

— Вовку бьют уже не в первый раз, из-за нашей турецкой красавицы, перессорившей всех, — сказала нервно Лена. — Знаешь, против толпы даже тайский бокс не особо помогает.

Дождь стучал в стекло, а в груди у Платона клокотало что-то незнакомое. Он поймал взгляд Анны — беспокойный, изучающий.

«Она всё видит», — мелькнуло у мужчины, и он поспешно добавил:

— Лена, я завтра поговорю с Грачевым. Твоего сына больше не тронут.

Но когда он вышел в коридор, его мысли были не о Вадиме. Он вспомнил, как Вовка сегодня провожал Анну, и, наклонившись к ней, смеялся над её шуткой. Как блестели её глаза, когда она прощалась с ним.

«Она даже не замечает, как на неё смотрят» — с досадой подумал он, швырнув рубашку в корзину со стиркой. Рубашек там лежало уже с десяток, эта последняя. Завтра придется идти в водолазке.

Аня знала, что Платон поговорил с Вадимом на следующий день. О чем — неизвестно, но после этого Грачев лишь бросал на Анну колючие взгляды, словно она была загадкой, которую он не мог разгадать. А Вовка, провожая ее домой, однажды сказал:

— Ты… как будто из другого времени. Или из книги. Интересно, о чем ты думаешь?

— О том, что завтра контрольная по литературе, — вздохнув, мягко улыбнулась Анна. — И что я, наверное, никогда все не прочту.

Осенний дождь к полуночи стих, оставив лужи-зеркала, в которых отражался дрожащий свет уличного фонаря. Платон стоял у окна, прислушиваясь к тишине дома. За стеной скрипнула дверь — Аня вернулась с прогулки непозволительно поздно, ну и что, что выходной. Он замер, ловя обрывки разговора:

— Спасибо, что проводил, — ее голос, приглушенный, но теплый. — Хороший фильм был.

— Всегда, — ответил Вовка, и в этом слове прозвучало что-то большее, чем просто вежливость.

Платон выдохнул. Он представлял, как Вовка наклоняется к ней, как его рука касается ее плеча…

«Она же еще ребенок», — пытался он убедить себя, но тело не слушалось. Сердце бешено стучало, будто вырываясь из клетки запретов.

На кухне звякнула чашка — вернувшаяся домой Аня пыталась тихо приготовить чай. Платон шагнул в дверной проем, наблюдая, как она, укутанная в огромный свитер, шепчет строчки из заданного наизусть стихотворения.

«Она даже не догадывается», — подумал он с горьким облегчением.

— Платон? — она обернулась, и он поймал ее взгляд — прозрачный, невинный и чистый, как горное озеро.

— Тебе… нравится с ним? — сорвалось неожиданно, будто фраза жила в нем неделями.

Аня нахмурилась, медленно помешивая сахар:

— С кем? С Вовкой? Он… добрый. Мы просто сходили в кино.

— Добрый, — повторил Платон, и это слово обожгло, как упрек.

Он-то знал, что за «добротой» скрывается. Мысли у мальчишек наверняка о том, как бы побыстрее забраться к ней под юбку.

— Ты следишь за мной? — внезапно спросила она, и он почувствовал, как предательская краска заливает шею.

— Просто беспокоюсь, — пробормотал он, отворачиваясь к окну. — Я несу ответственность за тебя. В темном стекле отражались ее глаза — огромные, изучающие.

— Ты сам отказался от меня, — тихо сказала Аня. — Мне не нужны тени за спиной.

Он хотел возразить, объяснить, защититься… но ее шаги затихли в коридоре, оставив его наедине с гулким эхом собственной тайны.

На следующее утро Вовка ждал Анну у дома. Теперь они вместе ходили в школу. Платон, притворяясь, что проверяет уровень масла, видел, как Аня приветливо улыбнулась парню, как ее пальцы на миг коснулись его руки, она отдала рюкзак.

Платон вдруг понял: она не выбирает между мальчишками. Она выбирает себя и жизнь. Наверное, это хорошо.

Вечером Платон не выдержал:

— Ты уверена, что он тебя достоин?

Аня остановилась, не оборачиваясь:

— А ты уверен, что спрашиваешь об этом ради меня? Я совсем одна. А Вова… ему просто не все равно. Мы дружим.

Аня поднялась к себе, но дождь, начавшийся к вечеру, стучал по подоконнику настойчиво, будто пытался выбить ответ на вопрос, который Платон боялся задать даже самому себе.

Часть 4

Сближение. Глава 1. Травма

Поздняя осень разбрасывала по новехонькому школьному стадиону золотые и багряные веера листьев, словно готовя путь для королевской процессии. Аня подумала, что зря она сравнивала эту поселковую школу с северокорейской. Вот, пожалуйста, стадион «с иголочки»! Не смотря на конец октября, морозов еще не было. Зеленая трава, еще не тронутая осенней ржавчиной, пружинила под ногами, как живой ковер. Девушка бежала, периодически запрокидывая лицо к солнцу — ей нравилось, как октябрьский ветер выдергивает из косы тонкие русые нити, щекоча разгоряченное лицо, как холодок врывается в легкие игольчатыми кристаллами, заставляя сердце биться в такт прыжкам.

Она старалась следить за дыханием при беге: вдох — запах прелой листвы и свежей краски на соседнем заборе, выдох — облачко пара, тающее в воздухе. Кровь стучала в висках, щеки горели таким румянцем, будто кто-то растер по коже горсть спелой брусники.

Но сегодня в этот слаженный механизм вкралась песчинка. С внутренней стороны колена, там, где кожа тонкая, как лепесток пиона, притаилась боль. Сначала — едва заметный укол, будто крапивная игла. Потом — жгучий след, словно оса, умирая, впрыснула под кожу всю ярость своего жала. Аня стиснула зубы, продолжая бег: «Прогреется — пройдет». Но с каждым шагом связка натягивалось тетивой, боль пульсировала синкопами, выбиваясь из ритма.

К третьему кругу она уже пританцовывала на ходу, пытаясь сместить вес с больной ноги. Нужно было останавливаться. Мяч, подброшенный одноклассником, пролетел мимо — Аня поймала его краем зрения, но тело не успело среагировать.

«Словно в замедленной съемке», — мелькнуло в голове, пока до нее не дошло, что нога не отказала совсем. Девушка неловко вытянув ногу, плюхнулась, как мешок картошки, на прорезиненное покрытие.

Приятная шершавая поверхность площадки дарила тепло. Колено распухло за мгновение — под кожей заплясали огненные пузырьки. Аня зажмурилась, пытаясь вдохнуть, но воздух стал колючим. Взволнованные голоса одноклассников доносились