Читать книгу - "Его принцесса - Лиза Бетт"

Девушка, похожая на жену, всего лишь ее блеклая копия. Заменитель, призванный утолить плотский голод. Но вопреки ожиданиям он не стремиться сделать все быстро. Он медленно и протяжно целует меня, заставляя начать задыхаться от накрывших эмоций. Его руки под стать жадным губам прижимают меня к мускулистому телу, собственнически клеймят, завораживая игрой его неспешных движений. Он будто языками пламени меня касается и обжигает. Оставляет после себя огненные дорожки на теле.

Моя шелковая сорочка тает на коже. Она как прохладный ручеек стекает с плеч, вместе с ненадежной, но единственной доступной мне защитой – тончайшим халатом.

Прохладный воздух касается обнажившегося плеча у сгиба шеи. И его тут же заменяют горячие губы, что оставили в покое мои и двинулись ниже, словно на дегустацию сладкого десерта.

Сеймур рычит, вдыхая запах моей кожи, его пальцы до боли впиваются в мои плечи, будто он пытается удержаться за них как за свою съезжающую от нашей близости крышу. Но это не помогает. Ни ему, ни мне…

– Сеймур… Пожалуйста… Я не могу… – мелю бессвязную чушь. Пытаюсь воскресить разум, но он отчалил, как парусник на рассвете, и в голове пустота.

Цепляюсь ослабевшими руками за лацканы его смокинга, сжимаю их, сбивчиво дышу. Меня кроет от его жадности. Плавит от алчности его губ, что так беспардонно клеймят меня, оставляя на коже следы, которые уже никому никогда не стереть.

Халатик, подталкиваемый мужскими пальцами, стекает по моим рукам и оседает на пол, ночная сорочка с трудом удерживается, но и она скоро подчинится натиску его смелых прикосновений и падет. Падет, оставив меня беззащитно нагой. И на моей коже останется лишь лунный свет и россыпь ожогов от его прикосновений.

Дрожу, едва дыша. Глотаю кислород, пока мои губы не заняты его поцелуем. Но даже сейчас инстинктивно тянусь к нему, зарываюсь пальцами в темные волосы, изгибаю спину навстречу его ласке.

Сеймур лютует. Звереет с каждой секундой нашей близости, сходит с ума от моей податливости, напирает, словно желая раствориться во мне. Стать частью этого безумства под названием похоть. И утягивает в этот порок меня.

Сорочка белым облачком падает к ногам. Я стыдливо замираю, осознав, что Орсини вошел во вкус и теперь его не остановит даже пушечный залп. Он дорвался. И в этой битве его наградой станет моя невинность.

Вздрагиваю, когда берет на руки. Поднимает над полом, заставляя вцепиться в широкие плечи. Несет меня к кровати, с которой встала всего несколько минут назад, опускает поверх одеяла, прохлада которого трезвит. Я испуганно смотрю, как мужчина, сводивший меня с ума все эти дни, опускается сверху. Давит своей тяжестью. Заставляет ощутить его мощь, покориться ему. Сделать наконец то, ради чего он присвоил меня, забрав из дома своего монстра‑брата. И я покоряюсь…

Доверчиво наблюдаю, как он стягивает с широких плеч пиджак. Как методично одна за другой выталкивает пуговички белой рубашки из петель. Как его пальцы опускаются к кромке брюк и добираются до ширинки. Дальше не могу.

Отворачиваюсь, прикрываю глаза, но от этого кажется все ощущения только обостряются.

Моя кожа как оголенный нерв реагирует на его вторжение. Его грудь каменным изваянием опускается на мою и обжигает. Он не снял брюк, но этого и не потребовалось, чтобы дать волю его мужскому началу. Оно большое и горячее. Твердое и раскаленное. И едва оно касается меня там, я каменею.

– Смотри на меня! – приказывает хрипло, и я открываю глаза и ловлю его звериный взгляд. Это не правда, что он не такой, как его монстр брат. Сеймур сейчас точно так же одержим и агрессивен. Вот только его прикосновения не причиняют боль, а лишь распаляют. – Я хочу видеть твои глаза…

Смело выдерживаю его взгляд и запинаюсь на вдохе, когда он сильнее давит, начиная причинять ощутимую боль.

– Хочу, чтобы знала. Я сейчас с тобой, а не с ней…

И я зажмуриваюсь и вскрикиваю. Он глушит мои эмоции поцелуем, но это не помогает унять ноющую боль внизу. Орсини замер и не двигается. Он тяжело дышит и невесомо касается моих губ будто раскаленной чашки кофе.

– Тише… – делает глоток, я ощущаю его вторжение, но не ввязываюсь в эту игру. Слишком больно терпеть его внутри. – Тише, принцесса.

Я открываю глаза и заглядываю в его темные омуты, чтобы прочесть, показалось мне или нет. И понимаю, что ласковое обращение всего лишь метафора.

– Мне больно, – отзываюсь честно. Орсини кивает, изучая весь спектр эмоций в моем взгляде. Удовлетворяясь ими.

– Так всегда бывает в первый раз. Но больше я не причиню тебе боли, клянусь.

И я ему верю.

Возможно дело в том, что его глаза подтверждают, что он сказал правду. Он не кривит душой. А может дела обстоят еще хуже, и я верю ему потому что…

Влюбилась.

По моей щеке скатывается слезинка, и я опускаю глаза в мимолетном кивке, и, расценив его верно, Сеймур медленно отводит бедра назад и снова толкает, заставляя меня прикрыть глаза на вдохе. Его губы трутся о мои, но он не приникает. Он увлечен другим порочным действом, и не разменивается на поцелуи сейчас, концентрируя все эмоции на основном процессе.

Боль отступает, я чувствую как на смену ей откуда‑то из глубины приходит нега и желание ускорить его темп.

Впиваюсь в обнаженные плечи мужчины ногтями, подстрекаю его продолжать. И этот жест как древний обряд, как старая как мир истина заставляет его отдаться своей яростной натуре и зарваться окончательно.

Его движения быстры и напористы, его страсть обжигающая и безоговорочная.

Он пришел не для того, чтобы сразиться. Он пришел, чтобы победить.

Наши тела как единый механизм. Как шестеренки в часах двигающиеся в унисон. Мы жадно ловим ритм, подстраиваемся, подчиняемся и подчиняем. Опустошаем, чтобы наполнить вновь.

Его тело раскалено. Плечи горячее лавы, а сталь мышц как отвесная скала, укрывшая меня от всего мира. Я чувствую себя распутницей, но мне так нравится утопать в его темных как порочная ночь глазах, что я готова позволить ему себя замарать. Это выше меня. Это инстинкт.

И я взрываюсь. Спина выгибается, и я ударяюсь об отвесную скалу и снова падаю в пропасть. Сеймур нагоняет меня парой ювелирных движений и обрушивается вслед за мной. Наши чувства сливаются в один общий шквал. Наши тела склеиваются как самые сильные магниты. Наши души заводят одну и ту же песню, подливая масла в огонь этой похоти. И только наши взгляды – две противоположности, притягиваются и выдают нас с головой. Меня и его.