Читать книгу - "Сатанинские тени - Ли Риверс"

ушел целый день, пристально смотрит на меня, пока я сижу в библиотеке.

Дейн: Где найти бальзам для губ и как он выглядит?

Чтобы подразнить его, я до сих пор жду уже три часа с момента получения сообщения. Вместо того чтобы пойти на боевую подготовку с близнецами ради дополнительных баллов у Валина, я вернулась в библиотеку, чтобы почитать эту книгу. Ну, почитать то, что могу. По сути, для меня в ней нет никакого смысла. Я даже искала книги, которые помогли бы перевести определенные слова, фразы и символические значения, но, похоже, это мертвый язык, о котором в разделе истории нет абсолютно никаких упоминаний.

Странно. Во всех других мирах полки завалены научными трудами, а у меня — одна потрепанная книга, от которой лучше бы у меня не появилась сыпь.

Я импульсивно чешу руку и кусаю губу.

Наверняка должно быть что-то еще? Я могла бы спросить нашего профессора истории, но боюсь оказаться с ним наедине в комнате. Он напоминает мне Слендермена и, судя по тому, что я слышала, является каннибалом.

Библиотекарь тоже выглядит так, будто хочет меня съесть, поэтому я не удосуживаюсь просить о помощи, хотя она наблюдает за мной уже целый час.

Я потягиваю фруктовый сок, листая страницы и делая заметки — в основном каракули с лицами и трехмерными домами, пока пытаюсь понять, что, черт возьми, означают некоторые уравнения.

В конце концов я сдаюсь, с громким стуком захлопываю книгу и сдвигаю ее по столу.

Я скрещиваю руки и ноги, а затем разваливаюсь в кресле. Раздражение и что-то похожее на уныние заставляют меня вздыхать и фыркать, пока я смотрю на бумаги перед собой.

— Вот ты где! Я сбежала с урока боевых искусств, чтобы посидеть с тобой, — говорит Поппи с широкой улыбкой. Она замирает, увидев мое выражение лица. — Не унывай. Сегодня среда.

— Хотя сегодня пятница, в средах нет ничего хорошего, Поппи. — Ее улыбка полностью исчезает, и я тут же сожалею о своих словах. — Я имею в виду… — вздыхаю я и наклоняюсь вперед. — В человеческом мире я ненавидела середину недели. Она тянулась бесконечно, и все, чего я хотела, — это выйти в пятницу вечером, напиться и танцевать, пока ноги не отвалятся.

К счастью, улыбка возвращается, и она заинтригована. Я точно знаю, что она отлично впишется. Ее завораживает все человеческое.

Сидя напротив меня, она опирает подбородок на ладонь.

— У тебя ноги отваливались, когда ты танцевала?

Я всегда могу рассчитывать на Поппи, что она поднимет мне настроение.

— Это просто выражение.

Она хихикает.

— Люди так отличаются от нас, что я никогда не знаю, что серьезно, а что нет. Я знаю, что моя сестра может быть капризной, но не расскажешь ли ты мне поподробнее о твоем виде?

— Что ты хочешь знать?

Ее глаза загораются, становятся яркими и живыми.

— Все.

Мой план ответить Дейну каким-нибудь язвительным сообщением улетучивается из головы и улетает в окно, пока я часами рассказываю ей все подробности. От детства и игр во дворе до учебы в обычной школе и жизни подростка. Поппи слушает каждое слово, пока я рассказываю ей о старшей школе, о том, как я тайком уходила из дома, чтобы напиться с друзьями, а потом снова пробиралась обратно. Она ахает, когда я рассказываю ей об игре на смелость, благодаря которой я получила свой первый поцелуй от школьного плохого парня, и о том, что он оказался ужасным целующимся.

Покраснев при каждой истории, Поппи остается со мной, пока на улице не стемнеет, и у нее появляется более чем достаточно информации, чтобы сдержать свое увлечение людьми.

Она даже спрашивает меня, как ей удастся завести отношения с человеком, и говорит, что хочет однажды создать семью. Ее партнер, объясняет она, веселый, но она не видит с ним будущего.

Она хочет счастья, покоя и любви.

Не задумываясь, я говорю ей, что все три существуют — мгновенная мысль, которая заставляет меня усомниться в себе. Я ни разу не находила счастья. Как я уже говорила, я выросла в системе. Мир — это выдумка в моем мире, а любовь… Я не могу представить, что могу влюбиться.

Но когда я сказала подруге, что она может забрать все три, на ее лице расцвела широкая улыбка. Она зааплодировала, рассмеялась и стала с нетерпением ждать выпускного.

У нее чистое сердце.

Когда мы с Поппи закончили, она посмотрела на большую, потрепанную книгу.

— Что это?

Я пожимаю плечами.

— Я хотела узнать о Дейне побольше. — Когда она бросает на меня многозначительный взгляд, я вздыхаю. — Конечно, в образовательных целях. Я же должна знать, с кем я в паре, верно?

— Ты понятия не имеешь, кто он, да?

— Конечно, нет, — отвечаю я. — Расскажи мне. Пожалуйста.

— Дейн из исчезнувшего царства. Он был наследником, но некоторые теперь знают его как Принца Тьмы. Когда их мир погиб, большинство из них утратили способность сдерживать свою силу, но он каким-то образом сохранил всю свою. Дейн не владеет своей силой полностью. Но да… Насколько я слышала, это было довольно ужасно.

Я прячу тяжелую книгу обратно в тайник, который выбрала на третьей полке.

— Можешь рассказать мне, что ты знаешь?

Она прикусывает губу.

— Это не моя история. Все они… выжившие, они многое потеряли. Удивительно, что Дейн успел выбраться до взрыва.

— Когда?

Поппи оглядывается за мою спину, а затем вокруг нас, убеждаясь, что поблизости никого нет.

— Давно. С тех пор он бродит по мирам в поисках.

Я хмурюсь. — В поисках чего?

— Я не уверена, сколько мне позволено рассказывать. Некоторые вещи держатся в секрете не просто так.

— Я не понимаю.

— Пусть это останется между нами. Я уверена, что слышала, как он говорил о клинке. Он и Орсен искали его. Это единственная информация, которую я могу тебе дать.

Мои брови сходятся еще сильнее. — Клинок?

Поппи надувает пузырь из жевательной резинки, лопает его пальцем, а затем отрывает зубами.

— Мне нужно идти. Поговорим позже?

Я киваю, сбитая с толку.

— Конечно.

Она выскакивает из библиотеки.

Я поворачиваюсь к столу, бросаю сумку и снова берусь за книгу.

Через несколько часов, так и не продвинувшись в своих исследованиях, меня будит библиотекарь, которая сильно хлопает меня по щеке и приказывает убираться, пока она не превратила меня в лужу рвоты.

Дрожь пронизывает мое тело, пока я смотрю на нее внизу вверх, с бумагой, прилипшей к щеке. В конце концов она выпрямляет спину и возвращается к