Читать книгу - "В разводе. У него вторая семья - Тая Шелест"

class="p1">Не хочу больше об этом. Трясу головой, чтобы прогнать от себя эту проблему хотя бы на время.

Усаживаюсь на диван и хлопаю ладонью по сиденью. Дочка со вздохом опускается рядом.

– Это очень трудно, мам…– шепчет, глядя на сцепленные на коленях руки, – девчонки думают, что я к терапевту пошла по поводу бессонницы. Обычно мы всё вместе делаем, а тут я отделилась… если они узнают, что я тут, у меня будут большие проблемы.

Сердце неприятно ёкает.

– Что случилось, Любаш?

– Веру грозятся выгнать из аспирантуры…– дочка поднимает голову, смотрит на меня жалобным взглядом, – профессор ее невзлюбил. Типа дерзкая слишком, и гнобит ее уже несколько месяцев… а папа сказал, если мы не закончим аспирантуру, то в нормальную клинику нас не устроит.

– Так, – сглатываю, стараясь унять волнение, – но ведь она и без аспирантуры может работать где угодно, ведь так?

Люба качает головой.

– «Где угодно» - это не «где хочется», мам. А хочется в достойном месте с хорошей зарплатой, чтобы надежно и без лишних проблем, чтобы считались и уважали. Что, мы столько лет учебе отдали, чтобы в поликлинике со старушками воевать за три копейки? И вот все старания могут просто пойти прахом только из-за одного старого козла, которому Вера дерзкой показалась, не стала лебезить перед ним, скотиной… Олег Леонидович! Все его ненавидят, но никто в глаза не скажет, конечно. Старый козел! Сколько аспирантов он срезал, ты не представляешь! Столько талантливых людей загубил…

– Люба…– качаю головой, не понимая связи, – и для чего Вере потребовались мои деньги и драгоценности, скажи?

– Профессор потребовал взятку, – говорит, глядя на меня исподлобья, отслеживая реакцию, – завуалированно, мол, если хотите продолжить учёбу, то придется договариваться. Те, кто уже давал ему на лапу, говорят, что он до трех миллионов суммы даже не рассматривает.

– А Елисей? – нервно притопываю ногой. – С отцом на эту тему говорили?

Она закатывает глаза.

– Папа ничего не хочет слушать, мам… Он и так нам оплачивает всё, что можно, – отводит взгляд, – и в последнее время мы слегка злоупотребляли его помощью. Он сказал, чтобы мы были умереннее в тратах, пока не зарабатываем толком сами. Не хочет, чтобы мы разбаловались и сели на шею. А мы по факту уже сели, мам.

Напряженно сглатываю, понимая, что разговаривать с Елисеем придется опять же мне. Именно за этим Люба ко мне и пришла… потому что денег у меня нет. Уже нет. Да и трех миллионов накоплений не наберется точно.

– Мы с папой почти поругались в последний наш разговор, – признаётся Люба шепотом, – и Вера вообще с катушек слетела. Ты же знаешь, как она помешана на карьере. Насмотрелась на тебя, как ты тянешь нас одна, еле концы с концами сводишь, ночами не спишь, седеешь и нервничаешь…

Усмехаюсь невесело. Ну хоть какую-то пользу принесли детям мои старания.

– Быть может я поговорю с этим профессором? – предлагаю задумчиво. – Пригрожу ему Следственным комитетом, пусть задумается.

Люба смотрит тревожно.

– Я не знаю, мама, стоит ли оно того вообще… у него везде подвязки. Знаешь, скольких он выучил? Этот мужик уже лет тридцать на своей должности сидит, корнями врос. Не уверена, что ваше общение не ухудшит ситуацию для Веры.

Тяжко вздыхаю. Не было печали.

– Но почему же она не рассказала мне сразу?

– Ты отдыхала на море, мам. А Верка запаниковала страшно, в истерику впала. Для нее ее учеба – это самое главное. Она столько сил вложила, везде отличница, а тут такой вот финт ушами от Сикорского. А потом ты позвонила и выгнала нас. Ну и как тут разговаривать?

– Сикорский его фамилия, значит?

Она осторожно кивает.

– Может тебе лучше с папой это обсудить?

– Надо подумать, Люб, – тру пальцами виски. В последнее время голова болит всё чаще, что совсем не удивительно, – в любом случае спасибо тебе большое, что рассказала…

Дочка кивает.

– Просто так быть не должно… наша семья разваливается, мам, причем давно. И началось всё это даже не семь лет назад. И я очень надеюсь, что ты сделаешь что-то, чтобы это всё остановить… все мы надеемся, мамуль.

23

Вздохнув, я поднимаюсь с дивана, смотрю на дочь сверху-вниз.

– Я придумаю, чем можно помочь, Люба. Спасибо, что рассказала. Но Вера должна принести мне всё обратно. И деньги, и драгоценности. То, что она позволила себе меня обворовывать – семью не восстановит. Я не так вас воспитывала…

Дочь опускает глаза.

– Я понимаю, мама.

– Очень на это надеюсь, Люба… Ты знаешь, мне совсем не хочется заявлять в полицию на собственных дочерей.

Она вскидывает голову, смотрит на меня испуганно, но потом снова кивает.

– Только меня девчонки вряд ли послушают, а с папой мы почти разругались…

Не было мне печали.

– Ваши бабушка и дедушка очень болеют, Любаш. Нет, не с папиной стороны. С моими родителями вы вообще не общаетесь, как я вижу.

Она пожимает плечами.

– Ну, нам некогда особо.

Да и денег с них не особо дождешься, видимо.

– Давайте все вместе съездим в больницу к деду завтра. Думаю, он будет рад нас видеть всех вместе. Заодно и пообщаемся, договорились?

– Я передам им, мама, – вздыхает с сомнением в голосе и поднимается с дивана, – но знаешь, иногда думаю, если бы у нас была полная счастливая семья, таких проблем не возникло бы, как считаешь?

– Если бы, да кабы, Люба. Все эти претензии лучше предъяви своему отцу.

– В любом разводе всегда виноваты двое…– кусает губы.

– Надеюсь, ему ты сказала то же самое?

– Он сам мне это сказал, мам, – дочь идет мимо меня в прихожую, – с поправкой на то, что его вина куда больше.

– Хватит, Люба, хватит, правда, – шепчу, хватаясь за пульсирующие виски, – ну сколько можно уже меня мучать, а? Прошлое, Елисей, Макаровы… на них свет клином не сошелся! Не для меня! Для вас я сделала всё, что могла, Люба, всё! Никто меня не упрекнет, что я в чём-то вас ущемила! Но почему-то упрекают именно меня! Что я сделала не так, не пойму, Люба…

– Да дело не в этом, мам… ты