Читать книгу - "Джокеры, или Экспозиция: Родиться надо богиней. Месть богини. Буря приключений - Юлия Алексеевна Фирсанова"

старался быть всюду и знать все. Но ни распадаться на тысячи герцогов, ни пребывать в состоянии чистой энергии, подобно всевидящим Силам и Творцу, юноша, к собственному сожалению и невыразимому облегчению прочего населения миров, не умел. Поэтому, подавив зависть, герцог Лиенский отдал мысленную дань признания Мелиору. Как ни крути, а яхта того стоила.

После экскурсии по палубе принц предложил навестить каюты. Он показал сестре и юноше отведенные им комнаты, гостиную, бар с набором таких редких вин, что при виде них у Элегора страстно разгорелись глаза, уютную диванную с музыкальными инструментами, набором настольных игр для развлечения и небольшой, но ценной библиотекой. Дорогая удобная мебель, прелестные безделушки, любая из которых стоила целое состояние, статуэтки, картины – каждая мелочь безукоризненно вписывалась в интерьер, создавая неповторимый стиль, производящий общее впечатление изящной хрупкости и комфорта.

Принцесса не поскупилась на восторженные комплименты вкусу хозяина, чем немного поумерила досаду брата на незапланированное присутствие герцога Лиенского.

По окончании осмотра, когда Элия собралась уединиться в своей каюте, чтобы разобрать вещи, принц вежливо объяснил Элегору, что, к сожалению, на яхте не работает заклинание прямой телепортации и телекинеза (ничего и никого нельзя переместить на нее, кроме продуктов), чтобы не нарушать баланс корабля. Заклинание же обратной телепортации для малогабаритных предметов, чья масса не превышает массы человеческого тела, работает превосходно, а значит, покинуть яхту, если на то будет необходимость, можно в любой момент.

Элегор «не понял» намека и так же вежливо попросил у Мелиора пару рубашек и брюки взаймы, пообещав по возвращении компенсировать все расходы в пересчете на лиенские вина или звонкие короны – как принцу будет угодно. Элия охотно поддержала просьбу герцога. Под давлением обстоятельств соблазненный обещанными винами «великодушный» хозяин нехотя согласился.

По достижении консенсуса принцесса отправилась переодеваться и обживаться в каюте, а принц – оделять герцога некоторой частью своего великолепного гардероба, с которой скорбно простился насовсем. Мелиор приготовил в это путешествие свои лучшие новые туалеты, но носить их после безумного герцога было делом немыслимым! Лучше сжечь, чтобы не подхватить бешенство. Принц и свои-то одежды редко когда примерял по несколько раз.

Богиня любви нашла свою каюту приятной: небольшая – зачем огромные комнаты на милом маленьком (по меркам королевской семьи) судне? – но очень красивая, в теплых золотистых с малым вкраплением черного тонах, с эндорским ковром на полу и изящной мебелью в стиле эль-эстик. Его символика, манящая и ужасающая одновременно, отражающая образы существ темной стороны в резьбе, инкрустации и сопутствующих аксессуарах, всегда нравилась Элии. Мелиор безупречно тонко последовал вкусу сестры.

«Интересно, он настолько точно рассчитывал, что я соглашусь на это путешествие?» – мелькнула у принцессы мысль. Сознавать свою предсказуемость непостоянной богине было неприятно. В конце концов Элия пришла к выводу, что брат не был уверен в ее согласии, но очень на него надеялся, для чего и устроил все приготовления.

Распаковав багаж и полюбовавшись каютой, богиня собралась подняться на палубу. Там стояли, как она заметила ранее, большой тент и несколько мягких шезлонгов, на которых было бы так приятно поваляться, подставляя тело прохладному освежающему бризу и прогретому солнцем воздуху. Безупречно матовая кожа принцессы не нуждалась в загаре. Элия вовсе не собиралась жариться под прямыми солнечными лучами, неопасными, но в больших дозах неприятными для того, в чьих жилах есть кровь вампира, даже высшего вампира.

Надев миниатюрный купальник (к сожалению, лоулендские правила приличия не позволяли появляться обнаженной в обществе лиц, не принадлежавших к семье), широкополую шляпку из мягкой соломки и серебристо-серый, легкий как пушинка короткий пляжный халатик, Элия вышла на палубу. Прошествовав под перекрестным огнем восхищенных взглядов команды к намеченному месту, она скинула халатик на спинку крайнего шезлонга и расположилась в среднем, с удовольствием чувствуя мягкость ткани, нежность легкого ветерка и тепло солнечных лучей, проникающих сквозь тент, вдыхая чистый воздух, пахнущий солью, морем и древесиной. Запах синдарра приятно щекотал ноздри. До нее доносились крики чаек и найчин, шелест волн, скрип снастей судна. Выдрессированный экипаж яхты любовался богиней украдкой и не докучал.

Из блаженной ленивой полудремы Элию вырвал резкий скребущий звук, нарушивший существовавшую гармонию. Слегка приоткрыв глаза, она увидела герцога, который, отжав крепление, перетаскивал один из шезлонгов на солнце. Завершив работу, юноша с размаху плюхнулся на ложе, подставляя дочерна загорелое тело новой порции света.

Повалявшись минуту-другую, Элегор покосился на принцессу. Та, кажется, дремала, надежно укрытая от прямых солнечных лучей в тени тента. Сливочно-белая кожа нигде не была тронута загаром. И как ей это удавалось при таком-то лете? Крохотный сине-голубой купальник (плетеные веревочки и мини-кусочки ткани) больше открывал, нежели прятал совершенные формы ее тела. Элия была чертовски красива, будь она неладна! Но совершенно не во вкусе Элегора. На секунду герцог даже почувствовал свою некоторую ущербность: его совершенно не волновал вид богини любви, хотя, решил Гор, он с удовольствием предложил бы ей позировать для скульптуры.

Повозившись немного, герцог вновь взглянул на принцессу. Та по-прежнему расслабленно лежала в шезлонге, не желая замечать никого и ничего вокруг.

Не выдержав, Элегор позвал:

– Элия? Ты спишь?

Принцесса нехотя приоткрыла один глаз и выгнула бровь.

– Мм? Нет. Теперь будет правильнее сказать «дремала».

– А ты что, загорать не любишь? – полюбопытствовал герцог, не выразив ни малейшего раскаяния (да его и не ожидали).

– Я не люблю прямых солнечных лучей, малыш, – проронила богиня.

Элегор был в отличном настроении, поэтому решил не обращать внимания на «малыша» и прямо спросил:

– Почему?

– Кровь вампиров, милый, – лениво бросила принцесса.

Герцог поднял голову и с удвоенным интересом уставился на собеседницу.

– И какого же вида?

О том, что у принцессы были в роду кровососы, он не знал, хотя по здравом размышлении признал логичность такого родства: сколько кровушки она из мужчин попила, кружа им головы своим кокетством, скольких лишила последнего ума, заманив в водоворот страсти, одурманив женскими чарами, подчинив своей воле.

– Много будешь знать – плохо будешь спать, – оборвала Элия биологические изыскания герцога старой поговоркой, известной во множестве миров.

– Не волнуйся, со сном у меня проблем нет, скорей уж у него со мной. Часов трех-четырех хватает, а меньше станет достаточно, так только лучше будет: больше буду успевать! – успокоил ее Элегор и вкрадчиво поинтересовался: – А Энтиор того же вида, что и ты?

– Нет, он вампир более низкого рода, – качнула головой принцесса, – но истинный вампир, обладающий всей полнотой признаков расы от рождения, а не инициированный в более зрелом возрасте.

– Так какого он рода? Или от обладания столь тяжким знанием мне тоже грозит резко урезанный