Читать книгу - "Охотники за временем - Сара Сэмюэлс"

его слов. — Ты раздвигала ноги перед каждым грёбаным мужиком. Ты убила мою Скарлетт, потому что завидовала тому, что я смог жить дальше без тебя.

Его обвинение тяжёлым грузом повисло в воздухе, словно невидимый туман, просачивавшийся сквозь железные прутья и окутывавший каждого из нас.

— Ты знаешь тайны судьбы Оливии, — произнёс он, и земля под моими ногами словно заледенела. — Ты боишься, что она узнает правду и уничтожит вас всех. Но она узнает. И тогда пути назад уже не будет.

Мы с Романом потрясённо переглянулись. Без слов мы оба поняли, что разворачивавшаяся перед нами сцена была не просто столкновением бывших любовников. На наших глазах рушилась сама история. Моя рука невольно метнулась к животу, когда его внезапно свело резкой судорогой. Колени подогнулись, и я рухнула на холодный каменный пол, судорожно хватая ртом воздух. Мир вокруг опасно накренился.

— Позаботься о ней. — Голос Бальтазара прорезал воздух, надломленный и хриплый от боли. Каждое слово было пропитано мучительным страданием. — Пока её мать снова не попыталась её убить.

Сильные руки Романа обхватили меня, и он поднял меня с холодного, твёрдого камня, на который я упала. Его взгляд встретился с моим, и я увидела бурю тревоги в его глазах. Затем он отвернулся и понёс меня по лабиринту коридоров поместья. С каждым шагом мы всё дальше удалялись от хаоса, оставшегося позади, в камере Бальтазара.

— Всё… Всё рушится, — прошептала я, дрожащими пальцами вцепившись в ткань рубашки Романа, словно это была моя последняя опора. Голос дрожал, с трудом пробиваясь сквозь удушливый туман боли и смятения. — Бальтазар… Он плакал по своему сыну. Говорят, яд заставляет говорить правду даже тех, кто привык тщательно её скрывать.

Челюсть Романа напряглась, а в выражении лица мелькнула стальная решимость, пока мы поднимались по гулкой лестнице, и каждый его шаг отдавался тихим эхом от холодного мрамора.

Под нашей тяжестью ступени отзывались гулким стуком, мрачно напоминая о том, насколько зыбкой была почва у нас под ногами — и в прямом, и в переносном смысле.

— Тебе не следовало туда спускаться, Оливия. Тебе нужен отдых, — пробормотал он.

— Он сказал, что Рауль и Матиас действуют сообща, — продолжила я. Мысли неслись так же стремительно, как билось сердце. Каждый вдох лишь сильнее раздувал пламя сомнений, разожжённое словами Бальтазара.

— А сейчас отдыхай, — произнёс Роман, убирая прядь волос с моего лба, когда уложил меня на мягкую постель, так резко контрастировавшую с суровой действительностью, которую мы только что оставили позади. — Со всем этим разберёмся позже.

Когда он повернулся, собираясь уйти, я протянула руку и крепко сжала его ладонь.

— Роман, ты веришь хоть чему-нибудь из того, что он сказал?

По его лицу промелькнула буря чувств — сомнение, страх и что-то ещё, чему я не могла подобрать названия. Но вместо того чтобы спрятаться за привычной маской невозмутимости, он тихо выдохнул и снова сел рядом. Мою руку он так и не отпустил.

— Не знаю, Оливия, — признался он более тихим, хрипловатым голосом. — Но что бы ни оказалось правдой, я не позволю тебе столкнуться с этим в одиночку.

Груз неопределённости давил на грудь, словно тяжёлый камень, мешая дышать.

— Останься, — прошептала я. — Хотя бы ненадолго.

Он не колебался ни секунды. Устроившись рядом, Роман вытянулся на кровати, и тепло его тела начало прогонять ледяной ужас, свернувшийся у меня внутри. Он обнял меня за талию, притянул ближе, и его прикосновение стало той единственной реальностью, за которую я могла ухватиться. Я уткнулась лицом ему в грудь, прислушиваясь к ровному, уверенному биению сердца, так разительно отличавшемуся от бури, бушевавшей во мне.

В наступившей тишине сквозь весь этот хаос пробивалась одна-единственная истина: в глубине души, под всеми сомнениями и отчаянными надеждами, я верила словам Бальтазара. Каждому из них.

И эта вера пугала меня сильнее любого клинка, любой битвы и любого яда.

Когда сон начал медленно овладевать мной, душу окутало тенью леденящее осознание: что бы ни случилось дальше, это разрушит всё, что я, как мне казалось, знала о своей семье и самой себе. И пути назад уже не будет.

ГЛАВА

7

МАЛИК

Я стремительно направился к выходу из поместья Матиаса. Ярость внутри меня словно ожила, раздирая когтями мои внутренности.

— Присмотри за Рози, — бросил я служанке таким резким голосом, что им можно было резать стекло.

Она испуганно кивнула, широко раскрыв глаза, и подхватила девочку на руки. Я не стал ждать, чтобы увидеть, расплачется ли Рози или продолжит надеяться, что я останусь. В моей голове не осталось места ни для чего, кроме обжигающей злости.

Я направился к выходу. Мои сапоги громко стучали по деревянному полу, а захлопнувшаяся за спиной дверь с грохотом отозвалась эхом моей ярости. Дом — клетка, которую я сам для себя создал, — остался позади, когда я зашагал к конюшням. Руки чесались от желания что-нибудь сделать. Что угодно, лишь бы дать выход бушевавшей внутри буре.

Добравшись до конюшни, я рывком распахнул дверь, и та с грохотом ударилась о стену. Лошади испуганно вздрогнули, тревожно вращая глазами. Я подошёл к ближайшему стойлу, где стояла гнедая кобыла с белой проточиной вдоль морды — Быстрокрылая. Почувствовав моё настроение, она фыркнула, но сейчас мне было не до ласки. Я схватил её за недоуздок, вывел из стойла и быстрыми, резкими движениями оседлал.

Вскочив в седло, я вонзил пятки в бока кобылы, и мы сорвались с места, словно стрела, выпущенная из лука. Ритмичный стук её копыт о землю стал звуковым сопровождением хаоса, царившего у меня в голове. Деревья проносились мимо размытыми пятнами, пока мы мчались по знакомым тропам. Ветер хлестал меня по лицу, но ничуть не остужал пылавшую внутри ярость.

А затем нахлынули мучительные мысли об опасной игре с судьбой, в которую я ввязался не один, а целых два раза. Оливия и Роман — ничего не подозревающие пешки в партии, над которой я давным-давно потерял контроль. В памяти замелькали жестокие, издевательские образы: языки пламени, пожирающие древние деревянные балки, крики, разрывающие ночную тишину… Трагедия из прошлой жизни, которую я