Читать книгу - "Осторожно! Дракон на перевоспитании - Любовь Белых"

Глава 21

Я под бомбёжками не чувствовала себя такой испуганной, как в ночь перед возвращением графа. Думала, хотя бы утро принесёт мне облегчение, но утром всё стало только хуже!

Всю ночь мне снились кошмары из-за всей этой ситуации с Лиашей и дневника Сэймы. Я прочитала ужасные вещи. В том числе и о треклятой Лиаше! У дарийки был перстень – артефакт, заговорённый ведьмами её острова на определение ядов. Она не единожды обжигала свой указательный палец, на котором носила артефакт, дотрагиваясь до еды приготовленной кухаркой графа. Бедняжка боялась рассказать обо всём дракону. Боялась, что это с его позволения столько раз происходило, что просто стала отказываться от еды. Конечно же, её муж от этого злился. Считал, что она так бунтует, выражает своё недовольство. Кричал и ругался, разбивал хрупкое сердце похищенной принцессы снова и снова. А она ведь его любила… Мамочки, как же сильно она его, подлеца, любила!

Конечно, я проснулась в более скверном настроении, чем в прошлое утро, проведённое в этом ужасном мире. Ещё и от грохота наших баррикад – тумбочки, которой я попросила Барнса подпереть нашу дверь.

Хвалёный мальчишкой Ватр ничего не нашёл и мерзавку не вычислил. Дескать, нет никаких следов. Просто окно разбили. Я его, признаться, не видела. Мы через дверь общались. После Лиаши я очень чётко уяснила, что в этом месте нельзя верить никому. Даже самой себе! Вот вчера, к примеру, я вроде бы всё правильно сделала, верные выводы сделала, а сомнениям своим доверилась… И что? Ведьма где-то на свободе и вот-вот снова попробует меня прикончить!

В общем, этот Ватр для меня был непроходимым тупицей. Я искренне считала, что человек, наделёнными мозгами, не выдал бы никогда такую бредовую версию. Особенно учитывая тот факт, что он так и не нашёл в комнатах графа то, чем, по его мнению, можно было бы с улицы разбить окно! Дураку же было понятно, что кто-то выбрался снаружи! Там, на улице, под окном наверняка и стёкла имелись. Но нет, это же слишком сложно понять. Тяжело. Куда там обладателю громкого и басистого голоса!

– Я вас разбудил? Простите, госпожа. Просто уже поздно. Мне бы отлучиться… – краснея, бормотал Барнс, – По нужде. Ну и так, осмотреться.

Я сонно смотрела на мальчишку и совершенно не хотела, чтобы этот день начинался. Вообще не хотела вставать с постели.

– По нужде можешь отлучиться в соседнюю комнату. – хриплым со сна голосом проговорила я. – Не выйдешь отсюда, пока граф не вернётся.

– Так он уже скоро должен вернуться. Может, вы желаете одеться и привести себя в порядок? – заискивающе прошептал мальчишка.

– Я и так в порядке.

Тогда я ещё не знала, что подлый граф всех обманул. Не явился он ни в какое послеобедье! Ждал, пока меня убьют и закопают, видимо.

Мы очень долгое время провели в моих комнатах. Честно признаться, я могла бы здесь сидеть вечность, но Барнс встревожился раньше.

– Госпожа, оставайтесь здесь. Мне нужно выйти и осмотреться. Скоро начнёт вечереть, а графа нет. Да и к нам никто не заходил. Это странно. Ладно вы, но меня бы хватились… – волнуясь и нервно теребя рукава своей рубахи, бормотал мальчишка.

Я немного подумала и решила, что в большей степени мой охранник прав.

– Свяжись ещё раз с графом. Только на этот раз передай ему то, что я скажу, и слово в слово.

Светлая голова охотно закивала.

– На нас напали.

– Что? – голубые глаза сначала расширились, а затем недоумённо прищурились.

– Что слышал. Скажи или напиши ему, что на нас напали. Можешь добавить, что дарийцы, но не советую. Неправдоподобно выйдет. На нас же напали. Ни к чему многословность и лишние детали. Коротко, ясно, не в бровь, а в глаз. На нас напали. Идём. – подхватив юбки на вчерашнем платье, я воинственно прищурилась. – С тобой пойду. Прослежу, чтобы ты не накосячил.

Но проследить не удалось. Кто бы сомневался, что магическая шкатулка, которая переправляет малюсенькие записочки от одного адресата к другому, посредством магии, конечно же, будет стоять именно в чёртовой кухне этой ведьмы!

Придушила бы дракона своими руками! Нет, из своего окна его бы выбросила! В морюшко! Утопила бы! Идиот! Пригрел такую гадюку на своей груди… Бестолковое создание!

– Странно, кастрюля с кашей для собак пустая… Граф осерчает, что псы не кормлены. – очень тихо, опасливо озираясь, пробормотал Барнс, справившись с царапаньем тревожного послания для моего "распрекрасного" муженька. Юноша захлопнул шкатулку и уставился в одно из окон. Кажется, он начинал что-то подозревать.

Наконец-то!

– Мы можем отсюда уйти побыстрее. – нервно выпалила я.

Подумать только, я заявилась на территорию своего врага. Безоружная!

– Да, сейчас уйдём. – задумчиво прошептал Барнс. – Вы пока здесь постойте, а я на псарню выйду. Что-то Грома не видать…

Куда?!

Я опомниться не успела, как мальчишка добрался уже до дверей.

– Стоять! – подобрав юбки, я бросилась за ним.

– Вы не понимаете, госпожа. Граф нашёл Грома, когда того, старого и слепого, хозяин в лес завёл. Это не просто любимый пёс графа. Из-за старости и слепоты, как вы понимаете, у него образовался режим. Почти армейский. Он слепым добирается к воротам псарни и ждёт там, потому что знает, что его непременно покормят. Первым. Сам он уже не в состоянии с другими псами есть. Граф ему конуру поставил добротную, сразу у входа. Он всегда из неё выходит, когда время кормёжки приходит. Ну или графа чует. – болтал без умолку мальчишка, незаметно, даже для самой меня, выведя меня за пределы этого чёртового замка. – Чего это там земля такая мокрая? Али дождь ночью шёл? Не слышали, госпожа? Вы поздно легли. Читали что-то, да?

Я заторможенно кивнула и прибавила шаг. Как бы… собак я любила, а ведьм, определённо точно, нет! Даже если здесь сидели церберы на цепи, я предпочла бы их общество тому, чтобы остаться одной или, упаси боже, в кухне у ведьмы.

…как же сильно я ошибалась.

Кровь была повсюду. Я даже сначала не поняла, в чём увязли мои сапожки, потому что месиво на просторной площади, обнесённой каменным забором и небольшими перегородками, просто не могло быть кровью. В моей голове это никак не укладывалось. Зато уложилось, когда мы заглянули за одну из расставленных здесь перегородок.

Мамочки, как же сильно меня рвало. Трясло, как в лихорадке, и рвало снова и снова. Я даже зачем-то позволила Барнсу уйти к