Читать книгу - "Свяжи меня - Бьянка Коул"

Паста остается теплой в моем желудке, пока я наблюдаю, как она методично очищает свою тарелку. Вопрос обжигает мне язык, прежде чем я успеваю его остановить. — Чем ты занимаешься? Когда ты не работаешь?

Ее вилка застывает на полпути ко рту. Эти зеленые глаза изучают меня, как будто мы говорим на разных языках. — Я... работаю. — Она ставит посуду на стол. — Технологическая индустрия не оставляет много места для хобби.

— Вообще никаких развлечений?

— Моя работа — это мое развлечение. — Легкая улыбка играет на ее губах. — Я люблю то, что делаю. Создаю новые протоколы безопасности и нахожу уязвимости до того, как ими смогут воспользоваться другие. Это как разгадывать головоломки, но с реальными ставками.

Я киваю, понимая, что она затронула более глубокую тему, чем я ожидал. Сколько раз мои братья задавали подобные вопросы? Чем ты развлекаешься, Эрик? Когда ты расслабляешься?

— Похоже, ты увлечена этим.

— Да. — Она отодвигает тарелку и наклоняется вперед. — Большинство людей думают, что кибербезопасность — это просто брандмауэры и пароли. Это гораздо больше. Это предвосхищение человеческого поведения, предсказание того, как кто-то может попытаться взломать твою защиту. — Ее глаза загораются, когда она говорит, руки двигаются, чтобы подчеркнуть свою точку зрения. — На самом деле, вроде как то, что ты делаешь. Только в цифровом мире.

Это сравнение вызывает у меня смех. — Никогда не думал об этом с такой точки зрения.

— Дай угадаю, твоя работа — это и твоя жизнь тоже? — В ее тоне нет осуждения, только признание.

— Трудно отделить себя от этого. — Я провожу пальцем по краю своей тарелки. — Когда от твоих навыков зависит жизнь или смерть...

— Ты не можешь просто взять и уйти в пять, — заканчивает она.

Наши взгляды встречаются через стол, понимание проходит между нами. Мы похожи больше, чем я хочу признать. Мы оба сформированы нашими обязанностями, оба находим цель в защите того, что принадлежит нам. Разные методы, одно и то же стремление.

— Хотя иногда я читаю, — тихо добавляет она.

— Что ты читаешь? — Вопрос вырывается прежде, чем я успеваю его остановить.

— Все. В основном художественная литература. — Катарина проводит пальцем по краю своего стакана с водой. — Романтика, фэнтези — все, что помогает успокоить мой разум, когда я не могу заснуть.

— У тебя проблемы со сном? — Мои пальцы подергиваются от желания потянуться через стол.

Она встречается со мной взглядом, тени под ее глазами становятся более заметными теперь, когда я смотрю на них. — Часто. Мой мозг не знает, как отключиться. Всегда есть еще одна проблема, которую нужно решить, еще одна строка кода, которую нужно оптимизировать.

— А сейчас?

— Сейчас? — У нее вырывается горький смешок. — Застрять здесь — это настоящий ад. По крайней мере, раньше я могла направлять всю эту умственную энергию на работу. Создать что-нибудь полезное. — Она отодвигает тарелку. — Но здесь? Мой разум все кружится и кружится, и мне некуда деться.

Чувство вины давит сильнее, чем ожидалось. Я был настолько сосредоточен на сдерживании ее физического присутствия, что не учел психологических последствий отказа ей в доступе к ее работе. Для такой, как она — блестящей, целеустремленной — это, должно быть, пытка.

— Тебе это действительно нравится? Работа?

— Для меня это не просто работа. — Ее голос смягчается, страсть пробивается сквозь разочарование. — Это то, кто я есть. А теперь... — Она беспомощно указывает на кухню вокруг нас. — Теперь я просто застряла здесь, зная, что мои проекты стагнируют, а мои клиенты, вероятно, паникуют...

Я провожу рукой по волосам, борясь с внутренним конфликтом. Ее слова о том, что ее оторвали от работы, эхом отдаются в моей голове. — Я мог бы поговорить с Алексеем. Посмотреть, сможет ли он помочь поддерживать твои проекты в рабочем состоянии, возможно, проведает твоих клиентов.

Ее брови взлетают вверх. — Алексей? Твой брат?

— Он лучший хакер, которого я знаю. — Я наклоняюсь вперед, воодушевленный этой идеей. — Он мог бы, по крайней мере, убедиться, что ничего не разваливается.

У нее вырывается короткий смешок. — Верно. И я полагаю, ты ожидаешь, что я просто передам все свои коды доступа и учетные данные для входа в систему Иванову?

О чем я только думал?

— Твои протоколы безопасности, вероятно, наполовину разработаны для того, чтобы не пускать таких людей, как Алексей, — признаю я.

— Они разработаны против всех. — Она скрещивает руки на груди. — Ты хоть представляешь, сколько попыток я заблокировала с IP-адресов твоего брата за эти годы?

Это выводит меня из себя. — Он пытался взломать тебя?

— Несколько раз. — Ее губы кривятся. — Хотя ни разу не получилось.

В ее голосе звучит гордость, и я ловлю себя на том, что с трудом сдерживаю улыбку. Конечно, ей удалось не пустить Алексея. Я воочию убедился, насколько она гениальна.

— Послушай, — продолжает она, — я ценю твою мысль. Но предоставить Алексею доступ к моим системам было бы как... — Она делает паузу, подбирая слова. — Например, я прошу одолжить твое оружие. Ты бы доверил мне его?

— Замечание принято. — Я барабаню пальцами по столу, расстроенная своей неспособностью помочь. — Я просто ненавижу видеть, как ты оторвана от того, что ты явно любишь.

Ее рука накрывает мою, теплая и мягкая, нежно сжимает. — Спасибо тебе за заботу.

От этого прикосновения по моим венам разливается электричество, но ее слова ударяют, как ледяная вода. Забота? Нет. Мне все равно. Должно быть все равно. Забота означает уязвимость. Означает слабость. Все, что я учился устранять.

Мои стены вздымаются, мышцы напрягаются. Она замечает — конечно, замечает — и отдергивает руку, тепло исчезает.

— Ты закончил? — Она тянется к моей тарелке. Теперь только по делу.

Но что-то во мне восстает против того, чтобы позволить этому моменту закончиться. Прежде чем она успевает встать, я хватаю ее за запястье и сажаю к себе на колени. Она ахает, ее зеленые глаза расширяются, когда я обхватываю ладонями ее лицо.

Это не протокол. Это не процедура. Каждый натренированный инстинкт требует сохранять дистанцию. Когда я прижимаюсь губами к ее губам, это нежно. Это не наше обычное столкновение зубов и доминирование. Просто мягкость и исследование.

Она тает рядом со мной, пальцы впиваются в мою рубашку. Поцелуй становится глубже, но остается медленным. Сладким. Ничто не сравнится с необузданной потребностью, которая обычно движет нами.

Я нарушаю все правила. Переступаю все границы. Когда она сидит теплой тяжестью у меня на коленях, а ее губы прикасаются к моим, я не могу заставить себя беспокоиться.

Я отрываюсь от ее губ, упиваясь видом ее раскрасневшихся щек и припухших от поцелуев губ. Ее пальцы по-прежнему