Читать книгу - "Академия Эвейл. Мечты сбываются, или каждому по чуду - Ринэя Грин"

на котором все так же лежала теплая шаль и удобная подушка и обомлела. Мир за стеклом изменился до неузнаваемости.

Вчера, когда она бесконечно долго шла до академии, небо буквально рухнуло на землю ледяным, проливным ливнем и вымочил ее до нитки, лишив тепла и уверенности в себе при устройстве на работу. Но сегодня… сегодня за окном раскинулась ослепительно белая сказка.

За ночь все пространство академии запорошило легким, пушистым слоем. Снег укрыл и само здание академии: ее плоские и покатые крыши, шпили, балконы и козырьки, — все поверхности от мала до велика были одеты в белые несуразные шапки. Он превратил ветви парковых деревьев в тяжелые хрустальные лапы и стер все границы между дорожками и газонами. Воздух казался пронзительно чистым, а тишина — почти осязаемой.

На мгновение Лу залюбовалась этой чистотой, чувствуя, как в груди шевельнулся детский, почти забытый восторг. Ей захотелось сейчас же выскочить на улицу и пробежать по этому нетронутому белому полотну, оставляя первые следы.

Однако восторг быстро сменился испугом.

— Ох, работы-то сколько, — медленно проговорила она, прижимая ладонь к губам.

Она ведь не студентка здесь и не просто прохожая, она подсобница академии, и этот прекрасный пушистый снег для нее означал только одно: горы работы. Теперь нужно расчищать дорожки к главному корпусу, посыпать обледеневшие ступени песком или солью, убирать вестибюли, ведь студенты несомненно натащат снега на подошвах обуви. А ведь вчерашний ливень наверняка превратил землю под этим снегом в коварный лед. Будет скользко. В одиночку месье Канова точно не справится, у остальных подсобников свои трудовые обязанности, так что Лу не питала иллюзий, сегодня ей придется изрядно потрудиться.

Несмотря на легкую тревогу перед объемом работы, Лу почувствовала странный азарт. В новом, заснеженном мире все начиналось с чистого листа. Она быстро начала собираться: сбегала в ванную комнату и начала натягивать теплые вещи, стараясь сохранить в душе то самое впечатление сказки, прежде чем оно превратится в рабочую смену.

Луана, прихватив мешочек с травами, что дала ей бабушка, тихонько выскользнула из комнаты и пошла на кухню. Домик подсобников спал — все-таки еще слишком рано. Готовить из чужих продуктов она постеснялась, а вот заварить чай из своих трав показалось ей отличной идеей. Она набрала воды в чайник и поставила на плиту, которая нагревалась при помощи магических кристаллов.

Отыскав заварник, девушка щедро насыпала в него засушенные травы, и задумалась. Вчера месье Канова доставал из шкафа круглую банку, в которой хранилась семуле и Лу, немного подумав и пересилив стеснение, все же решилась одолжить немного крупы для того, чтобы сварить Моне завтрак.

Из нижнего шкафа она достала небольшой сотейник и влив немного воды, поставила рядом с чайником. Вода в кастрюльке закипела быстро и Лу, зачерпнув большой ложкой сухую крупу, легонько, тонкой струйкой, чтобы избежать появления комочков в каше, всыпала ее в кипяток. Каша приготовилась через минуту и была заботливо переложена в маленькое блюдце и выставлена на подоконник остывать.

К тому моменту как девушка заливала кипяток в заварник на кухне появились двое. Мадам Сесиль собранная и веселая, довольно потянувшись, начала собирать на стол. За ней в кухню шагнул месье Канова, он улыбнулся Лу, но глаза его выдавали волнение:

— День будет не простым, — коротко заявил он, глянул в окно и потянулся за большой чашкой.

— Чай почти готов, — улыбнулась Лу и утащила со стола тонкий ломтик сыра.

Они быстро сели за стол и разлили травяной чай, аромат которого поплыл по кухне заставляя всех взбодриться и окончательно проснуться. Утром подсобники почти не разговаривали, обдумывая предстоящую работу на день. Но молчание было уютным и поддерживающим, в такой компании чувствовалось, что рядом есть неравнодушные люди.

Лу как раз сделала первый глоток бабушкиного чая и на мгновение прикрыв глаза, мысленно оказалась дома на кухне, и даже почти почувствовала запах ежевичного варенья, поданного к желтым масляным блинчикам, как вдруг тишину домика прорезал звук, от которого у нее внутри все похолодело.

Кто-то жалобно и громко запищал. Это был не просто скулеж, а тонкий, пронзительный, почти человеческий крик отчаяния.

— Мона проснулась, — осознала Лу и едва поставив кружку на стол, бросилась в волчице.

Она влетела в комнату и увидела, как серебристый комочек прихрамывая, мечется по одеялу. Запутавшись в бинтах, которые разболтались от активных, резких движений, Мона заходилась в истошном, надрывном плаче.

— Тише, тише, маленькая! Я здесь! — Луана подхватила волчицу на руки и прижала к груди.

Мона мгновенно вцепилась когтями в одежду Лу и завозилась, подтягиваясь повыше, пряча мокрый нос в изгибе шеи девушки. Ее тельце сотрясала крупная дрожь, а визг сменился порывистыми, всхлипывающими звуками. Лу чувствовала, как бешено колотится маленькое сердце. Она села на край кровати и мерно покачивая волчицу, шептала ей ласковые слова до тех пор, пока та не притихла.

Луана медленно встала и вернулась на кухню с Моной на руках. Мадам Сесиль и месье Канова заканчивали завтрак.

— Мы, наверное, всех перебудили, — виновато сказала девушка. — Простите, я не подумала, что Мона так отреагирует на мое отсутствие, когда проснется.

— После того, что она натерпелась, не мудрено, — ответила мадам Боннет. — А на счет Пьера и Жака не переживай — спят как убитые, им только через час вставать. Да и к тому же, их комнаты на втором этаже, вряд ли они слышали.

— Что же теперь делать? — Лу присела на стул и взяла с подоконника блюдце. — Мне ведь работать надо, не могу же я носить ее на руках весь день.

Она усадила Мону на колени и поднесла к носику блюдце. Волчица сначала медленно, а потом с неимоверной жадностью набросилась на еду. Похоже крепкий сон и лечение месье Гринье сделали свое дело — Мона, хоть и была еще слаба, пошла на поправку.

— Да уж, если ты ее тут закроешь и уйдешь на смену, она изведется сама и поднимет на уши всю округу, — сказала мадам Боннет, убирая помытые кружки в шкаф. — Похоже малышка привязалась к тебе ведь ты спасла ее от голодной смерти.

Месье Канова хитро прищурился и вышел. Через пару минут он вернулся с небольшой, но глубокой плетеной корзинкой, в каких обычно носят инструменты или собирают грибы.

— Вот, держи. Корзинка старая, но крепкая, — он протянул корзинку Лу. — Маленькая и удобная, не тяжело будет.

Мадам Сесиль тут же засуетилась:

— У