Читать книгу - "Хозяйка каланчи. Княжна Пожарская - Адель Хайд"

фабрику по производству артефактов… мне нужно получить высочайшее разрешение — это было бы просто чудесно.

— Это ваша просьба? — неожиданно прозвучал вопрос Калиостро.

И прозвучал этот вопрос как-то странно. Словно именно это было условием.

— А есть разница? — поинтересовалась я.

Он вдруг сделал шаг ко мне, и в коридоре стало темно. Я даже оглянулась, с удивлением понимая, что лампы, подпитываемые артефактами, продолжали светить, но мне казалось, что всё потемнело, а воздух сгустился настолько, что у меня закружилась голова от недостатка воздуха. Его лицо приблизилось.

— Вам стоит только пожелать, Дарья Николаевна. — Его глаза стали огромными, казалось, остались только они. — Это просьба? — повторил он свой вопрос.

Я вдруг поняла, что нельзя говорить, будто это просьба.

— Нет, это мысли вслух, — сказала я и всё же, не выдержав, шагнула назад. Моргнула. Я даже не поняла, когда перестала видеть его лицо.

И с удивлением увидела пустой коридор. Что за ерунда?

— Синьор Калиостро? — тихо спросила я, и потом чуть громче, — синьор Калиостро?

В ответ мне была тишина. В горле пересохло, сердце колотилось как сумасшедшее. Два глубоких вдоха немного помогли взять себя в руки. Я прошла туда, откуда он вышел, но коридора там не было, просто небольшая ниша.

«Что за чёрт? Не могли же они заделать целый коридор, в котором был кабинет Апраксина?»

— Госпожа, вы звали? — вдруг раздался голос из-за спины.

Я резко обернулась и с облегчением увидела слугу в ливрее.

— Милейший, а скажи, здесь же был коридор?

Он подошёл ближе, обычный человек и лицо у него простецкое. Это успокоило.

— Я здесь недавно служу, может, с полгода, но не помню, чтобы здесь был коридор.

Я обернулась на портрет Ираиды Пожарской. Но портрета Ираиды там не было.

Я подошла ближе, не доверяя своим глазам, все те же портреты, которые я уже видела, кроме одного. Едва подавила рвущийся наружу крик. Хотелось одновременно бежать обратно к императору, и прочь из Кремля.

«Что здесь происходит?» Я сжала руки в кулаки, сильно, так, что ногти впились в ладони, чтобы хоть немного прийти в себя.

Мне срочно, срочно нужен граф Давыдов — антимаг, он точно разберётся, что здесь творится. Чертовщина какая-то!

Выйдя из Кремля, и уже, садясь в экипаж, я вдруг обнаружила, что у меня в кармане твёрдый квадратик. Это оказалось приглашение, на два лица. На спиритический сеанс. В восточную резиденцию. В ближайшие выходные.

Странно это всё! И я решила, что помимо адвоката надо бы ещё в храм сходить.

Сразу после императора я поехала к адвокату. У меня накопилось несколько вопросов. Первый — по фабрике: я намеревалась снова подать заявление на получение дозволения государя. Второй касался найма розыскников: мне нужен был Денис Васильевич Давыдов или хотя бы сведения о том, куда он мог пропасть.

А вечером к нам приехал Лев Алабин. И приехал он не один.

Глава 19

— Здравствуйте, Дарья Николаевна, — прямо с порога заявил Игнат Алабин.

Я, не сдержавшись, тут же с укором посмотрела на Льва.

— Ну, не убивайте мне племянника взглядом, — усмехнулся ледовей, — у него не было шанса. Во-первых, я старший по званию, а во-вторых, нам действительно надо поговорить всем вместе.

Я скептически взглянула на мужчину.

— Это раньше, признаю, мы с вами были на разных сторонах, а теперь наши с вами интересы очень даже совпадают, — Алабин развёл руками, демонстрируя, что «он без оружия и пришёл с миром».

Я скрестила руки на груди:

— Хорошо, Игнат Иванович, но, к сожалению, веры вам нет, да и откуда вам известно, что мы на одной стороне, вы же мою сторону не знаете, а я в вашей не уверена.

— Говоря, что мы на одной стороне, я имел в виду, что мы оба на стороне Отечества, Дарья Николаевна. И у меня к вам, единственной оставшейся из рода Защитников истинного императора, есть серьёзный разговор.

А я в словах Алабина услышала «единственной», как подтверждение тому, что есть и ещё Пожарские.

— А что же это вы Алексея со счетов сбросили?

— К моему большому сожалению, Алексей не истинный Пожарский, хотя его помощь тоже пригодится Отечеству.

— Хорошо, — согласилась я, с тревогой глядя на побледневшую тётушку, которая весьма болезненно всегда воспринимала любые разговоры про Алексея, — проходите, поговорим.

— Простите, Дарья Николаевна, — вступил в наш диалог Лев Алабин, который теперь стоял рядом с Машей, а она глядела на него влюблёнными глазами.

Я подумала, что с этим надо что-то делать, и решила сразу после того, как господа уедут поговорить с Машей, а, если она меня не услышит, то попросить тётушку.

Подумав про тётушку, стало весело, когда вспомнила, что она учудила в молодости, а ведь с ней, наверное, тоже говорили, а она всё равно сделала по-своему.

Маша распорядилась, чтобы нам принесли чаю и закуски, и мы прошли в кабинет. У отца Маши был отличный кабинет — просторный и светлый, стены в нём были сделаны из особого минерала, который светился, и ещё обладал свойствами рассеивать чужие следящие заклинания.

Идеальное место для приватных разговоров.

Игнат Алабин сразу передал инициативу Льву:

— Лев, давай ты начни, расскажи, а я дополню.

Я удивилась, но не стала спрашивать, и так было ясно, что, если Льву я хоть чуть-чуть доверяю, то Алабину совсем нет, и резонно, чтобы именно Лев всё рассказал.

— Знаю, что вас удивило, что я стал наследником Карамзина, — начал Лев.

Я молчала, Маша и тётушка, глядя на меня тоже помалкивали.

Лев, не дождавшись никакой реакции, легко усмехнулся, но продолжил:

— Эта было сделано намеренно, документы были подтасованы…

Я покачала головой: «Вот даже не удивляюсь, узнаю, стиль Алабиных, жаль только, что Лев пошёл, видно, по стопам папы».

Игнат Алабин сразу считал мою реакцию:

— Дарья Николаевна, прошу вас не спешите делать выводы. Дослушайте.

И кивнул племяннику:

— Лев, продолжай.

— … документы были подтасованы, в интересах следствия, — продолжил Лев, и сразу же добавил, — к сожалению, пока ваши активы мы не можем разморозить, потому что банковские займы совершенно реальные, и банк не станет упускать свои деньги, даже в интересах следствия.

Я вздохнула:

— А Алексей всё-таки занял деньги?

— Конечно! — воскликнул Игнат Алабин, — и весьма печально, что вы до сих пор