Читать книгу - "Святилище - Клэр Кент"

там вместо алтаря кафедра. Так что, вероятно, мы не совершим святотатство. Мы действительно собираемся надеть эти рясы?

Эйдан пожимает плечами.

— Это все, что у нас есть, кроме мокрой одежды. Но решать тебе.

— Мы никогда не почувствуем себя согревшимися и сухими, если не снимем эту одежду, так что, наверное, нам стоит это сделать.

— Согласен, — он протягивает мне одну из ряс, а затем наклоняется, чтобы снять с себя ботинки. — Ты справишься сама или тебе помочь раздеться?

Я бросаю на него сердитый взгляд, хотя по его тону очевидно, что он дразнит.

— Я справлюсь сама.

Он одаривает меня полуулыбкой, прежде чем повернуться ко мне спиной.

На самом деле стянуть мокрые джинсы, не перенося вес на больную ногу, оказывается сложнее, чем я ожидала. Приходится немного напрягаться, но я справляюсь. Затем я снимаю толстовку, футболку, носки, лифчик и трусики, так как все это промокло насквозь. Я натягиваю одеяние. Оно толстое, тяжелое и слишком большое, но полностью прикрывает меня, и в нем гораздо комфортнее, чем в мокрой одежде.

— Я прикрыта, — говорю я Эйдану. Я отворачиваюсь от него, чтобы дать ему то же уединение, что и он мне.

— Я тоже.

Мы оба поворачиваемся и рассматриваем друг друга.

Эйдан усмехается.

— Мы выглядим так, будто собираемся на самую извращенную церемонию вручения дипломов в истории.

Я не могу удержаться от смеха.

— Ну что ж. По крайней мере, у нас есть какие-то сухие вещи. Мы должны разложить нашу одежду перед огнем, чтобы она высохла.

Мы так и делаем. Затем раскладываем подушки и одеяла так, чтобы каждому из нас было где посидеть и прилечь. Эйдан наполняет свою флягу и мою бутылку водой из большой бутыли.

Мы проверяем наши сумки, чтобы посмотреть, какие продукты у нас есть. На двоих у нас есть полторы буханки хлеба, три картофелины и совсем немного вяленой рыбы и свинины.

— Этого нам хватит как минимум на пару дней, — говорю я. — Уверена, к тому времени буря утихнет, и мы сможем, по крайней мере, вернуться к твоей тележке.

Он кивает.

— Будем надеяться, что так. А до тех пор мы застряли здесь.

— Наверное, могло быть и хуже, — я вздыхаю, оглядываясь по сторонам. Просто мне повезло. Я застряла в церкви на вершине горы с самым раздражающим мужчиной в мире.

Однако в данный момент он ведет себя менее раздражающе, чем обычно. Может, он и дальше будет сдерживать свою несносность, пока мы не выберемся отсюда.

— Главным неудобством будет поход в туалет, — добавляю я, внезапно осознавая, что хочу в туалет.

— Я думаю, мы можем выйти на улицу, — говорит он, хмурясь, пока обдумывает это.

— Ты можешь. Но сидеть на корточках, уткнувшись задницей в снег, для меня будет не совсем идеально, особенно с больной ногой.

Он усмехается.

— Верно. Думаю, мы сможем найти горшок.

Я тихо вздыхаю, но не жалуюсь. С тех пор, как в результате Падения почти у всех отключилось электричество и водопровод, нам приходится пользоваться туалетом самыми неудобными способами.

Если у вас нет выбора, вы обходитесь без него.

Так уж случилось, что этот принцип применяется ко всей жизни. Я усвоила это лучше, чем кто-либо другой.

***

Вторая половина дня проходит без происшествий.

Согревшись, Эйдан встает, чтобы более тщательно осмотреть церковь. На нижнем этаже есть небольшой зал для собраний, кухня и ванная. В шкафчиках он находит нераспечатанную упаковку с двумя рулонами бумажных полотенец и несколько банок консервов. Фасоль и тушеные помидоры, как будто они остались после приготовления большой порции чили. Но для нас это дополнительная еда, поэтому он приносит их.

Он ломает пару деревянных стульев с прямыми спинками, чтобы добыть побольше дров для печи.

Он также находит для меня большой горшок, в который я могу справлять нужду.

Это безусловно смущает, но по крайней мере, Эйдан выходит из комнаты безо всякой просьбы с моей стороны. Если бы я могла ходить самостоятельно, это не стало бы проблемой, потому что я могла бы опустошить содержимое горшка самостоятельно, но я не могу. Так что это приходится делать Эйдану.

От всего этого мне хочется съежиться.

Я справляюсь с этим. Он не жалуется и не ведет себя так, будто это его беспокоит. И у нас абсолютно нет другого выбора.

Не считая этого, нам нечего делать до конца дня. Если я не двигаю ногой как-то неудачно и пытаюсь перенести на нее вес, то моя нога не болит. Подушки, которые нашел Эйдан, намного удобнее, чем жесткий пол. И теперь в печи уютно пылает огонь.

Эйдан устраивается на своих подушках в паре метров от меня. Его ряса слишком коротка для него, и под ней он явно голый. Как и я. Из-за нелепости его внешности мне иногда хочется рассмеяться, но я сдерживаюсь.

Сегодня он был более чем вежлив со мной. Я не собираюсь над ним смеяться.

Поскольку ничто больше не отвлекает мое внимание, я, в конце концов, так устаю и чувствую себя комфортно, что погружаюсь в сон.

Мне кажется, что я проспала очень долго, и вдруг я слышу чей-то голос. Легкая рука на моем плече, мягко трясущая меня.

— Брианна. Брианна, милая. Ты можешь проснуться?

Я пытаюсь разлепить веки.

— Хм?

— Ты можешь проснуться?

Это требует больших усилий, но мне удается несколько раз моргнуть и сфокусироваться на лице Эйдана, склонившегося надо мной. Он нависает над моей импровизированной постелью. Его зеленые глаза кажутся темными и глубокими.

— Что-то случилось? — бормочу я.

— Нет. Ты так крепко спала и не хотела просыпаться, так что я забеспокоился.

— О, — я в замешательстве хмурюсь и потираю лицо. — Ты волновался?

— Ранее ты была в опасном состоянии, когда наполовину замерзла. В таких условиях человеку очень просто задремать и больше не проснуться. Поэтому, когда ты не просыпалась так долго, я решил, что лучше проверить, — его голос звучит немного иронично. Печально.

Но я понимаю, что он искренне беспокоился обо мне. Это осознание преодолевает любое раздражение, которое я могла бы испытывать из-за того, что меня будят без необходимости.

— Я в порядке, — я принимаю сидячее положение, когда Эйдан отступает. — Я не уверена, что произошло. Я никогда не спала так крепко.

— Я так и думал. Но день был тяжелый.

— Это уж точно, — я вздыхаю и прислоняюсь к стене, натягивая на плечи скатерть, которую использую как одеяло. Мне больше не холодно, так как огонь все еще горит, но я бы предпочла укрыться полностью.

Рядом с Эйданом я чувствую себя странно беззащитной, а я к этому не