Читать книгу - "Кофе и келпи - Ребекка Ф. Кенни"

тоже является неотъемлемой частью рациона, я расширил свой ассортимент, включив в него молочные коктейли, смузи, коктейли и чай. Напиток от меня изменит ваше настроение на любое, какое вы пожелаете.

Большинство людей предпочитают чувствовать себя счастливыми, спокойными, мотивированными, умными, удачливыми или что-то подобное. Настрой имеет огромное значение, особенно для жителей города, населённого почти исключительно сверхъестественными существами.

Обычно я могу понять, чего человек ищет. Эта женщина — тревожная, беспокойная, несчастная — ей нужен успокаивающий напиток.

— Слушайте, а что, если я принесу вам хороший молочный коктейль «Умиротворение»? — предлагаю я. — Он вас успокоит…

— Ты думаешь, мне нужно успокоиться? — её глаза сверкают голубыми искорками. Ладно, не в буквальном смысле, но я бы поклялся, что они немного светятся. Понятия не имею, к какому сверхъестественному она относится, но лучше не испытывать судьбу, хотя моё собственное терпение опасно на исходе.

Я отбрасываю тряпку в сторону, кладу обе руки на барную стойку и наклоняюсь к ней.

— Хорошо, ладно. Почему бы вам не сказать, чего вы хотите?

— «Дикий Глаз».

Мои брови взлетают вверх.

— Это для того, чтобы чувствовать ярость.

— Ты гений, — её губы саркастически искривляются. — Раньше он был в меню, но я его не вижу. И «Мокко Грусти» тоже не вижу.

— Я их убрал. Никто не заказывает эмоции гнева или печали.

— Кроме меня. А я заказываю. Они мне нужны, и Лу раньше их для меня готовил, и я хочу, чтобы он вернулся, — слёзы блестят в её глазах. Горе, смешанное с отчаянием. Я это проходил. Я знаю, каково это.

Я стараюсь смягчить тон. Это сложно — у меня голос недовольного медведя с самого подросткового возраста.

— Слушайте, я могу приготовить вам «Дикий Глаз», если вы уверены, что это то, чего вы хотите. Но я думаю, что «Ангельский Фраппе» или какао «Бухта Удачи» сейчас вам подойдут больше.

— Ты думаешь, что знаешь лучше всех, — она одаривает меня прекрасной улыбкой, хотя в её глазах сверкают ярость и мстительные слёзы. — Ты ни черта не понимаешь.

Прежде чем я успеваю что-либо сказать, она спрыгивает со стула, выбегает за дверь и уходит прочь по улице.

Я подумываю последовать за ней, но тут Боб Кохран кричит мне с конца барной стойки — Рик, я хочу ещё один «Крепкий Бриз».

— Двух достаточно, Боб, — говорю я ему, — Помни, нужно соблюдать меру. Выпьешь слишком много, и потеряешь способность контролировать свои эмоции.

— Избавь меня от предупреждений о побочных эффектах, — протягивает он. — Я постоянно слышал их от Лу.

— Да? Ты когда-нибудь его слушал?

— Нет.

— Я так и думал, — я слегка улыбаюсь. — А может, я принесу тебе корзинку картошки фри, а потом ты сможешь прогуляться по набережной и полюбоваться закатом? Вечерний воздух будет очень приятным после этих двух «Бризов».

— Почему бы и нет?

Я распахиваю кухонную дверь и кричу Тэ, повару. — Корзинка картошки фри.

— Пожалуйста, — отвечает он.

Звенит колокольчик. Мои глаза мгновенно устремляются к двери, и у меня переворачивается желудок, потому что на секунду мне кажется, что она вернулась. Но это просто семья, пришедшая на ужин.

Как только я рассаживаю их и принимаю заказы, в «Тост и Прибой» становится так многолюдно, что у меня нет времени думать о том, почему у меня перевернулся желудок, как у пойманной рыбы, при мысли о том, что черноволосая женщина снова войдёт в мою закусочную.

Глава 2

Марлоу

Я кипела от ярости всю дорогу обратно к конюшням «Подзорная труба». Свернув с дороги на парковку, я вышла и заставила себя взглянуть на вид.

Амбары и зелёное пастбище слева, спускающееся к забору.

Дорога — потрескавшийся асфальт, припорошённый песком, — змеится по пологим волнам земли.

Дюны вдали, покрытые морской травой.

Большой обрыв на севере, увенчанный маяком, с каменистыми вершинами вокруг и за ним.

Плоская синева моря, сливающаяся с мягкими, тающими красками заката — лимонно-желтым, нежным зеленовато-голубым, розовато-алым. Тонкие полосы глубоких серых облаков, словно длинные куски хлопка, приколотые к акварельной картине.

Обычно этот вид помогает мне. Успокаивает. Но я зашла слишком далеко. Слишком давно я не давала волю своим эмоциям. Я балансирую на краю пропасти, в одном шаге от свободного падения.

Морской бриз играет со мной, дразнит дикость, поет о соли и костях, о прекрасной темноте.

Я всё ещё так зла из-за того мужчины в «Тост и Прибой», того незнакомца, того чужака, того, кто думает, что знает, что мне нужно. Я не могу сейчас рационально разговаривать с Ашалой и Тесс, да и я бы предпочла не кричать. Это не я… или, по крайней мере, не тот человек, которым я хочу быть.

Я снимаю ботинки и бросаю их в машину, затем закрываю дверь. Босиком я бегу по дорожке, перехожу дорогу и спускаюсь по извилистой тропе к пляжу.

Конечно, я чувствую каждый камешек, каждый стебель травы, каждую ракушку. Я не неуязвима. Но дискомфорт для меня не так силён, как для человека, и если мои ноги порежутся, они быстро заживут. Бонусы принадлежности к моему виду. Мы быстро восстанавливаемся после всего… кроме укусов друг друга. Эти раны заживают гораздо медленнее, если вообще заживают.

Я бегу быстрее, как только преодолеваю дюны. Мои ноги мчатся по галечному участку пляжа, пальцы ног вдавливают влажные углубления в плоский песок.

Мчаться во весь опор в таком состоянии опасно. Я уже непроизвольно превращалась раньше, и это может повториться. Но это было давно. С тех пор я стала лучше контролировать себя. Я могу с этим справиться.

Для меня всё — это тонкий баланс. Определенные занятия могут служить отдушиной, но если я перебарщиваю, они становятся вратами к тому самому, чего я пытаюсь избежать.

Бег помогает, пока я остаюсь верна своей человечности, пока я не начинаю тосковать по ощущению галопа, по воздуху, развевающему мою гриву и хвост, по свисту ветра между моими острыми зубами, по приятному стуку песка под копытами.

«Перестань думать об этом, Марлоу…»

Я сворачиваю в сторону, к прибою. Холодная пена плещется вокруг моих босых ног, вырывая меня из транса, в который я уже почти погрузилась. Я делаю несколько шагов вглубь, чувствуя, как грязный песок засасывает мои пальцы.

Лу мёртв. Я даже не спросила, как это случилось. Не выразила соболезнований. Я была невероятно эгоистична, думая только о своих потребностях.

Справедливости ради, если я не думаю о своих потребностях, я склонна превращаться в монстра, пожирающего плоть. Так что на самом деле то, что выглядит как эгоизм, — это защита всех окружающих меня людей. Никто не может