Читать книгу - "Операция «Кавказская пленница». Чужая. Бедовая. Моя - Ульяна Николаевна Романова"

это утро, когда ты открываешь глаза, а рядом с тобой кто-то, сильно похожий на крокодила?

— Мы лучше не будем, — мягко ответил мне Бармалей.

— А вы попробуйте, попробуйте, — подначила я. — И так каждое утро. А если он сонный еще и улыбаться будет, то я стану седой раньше срока. Сколько ему лет? Был женат? Не вдовец? А то я недавно статью читала, про современного Синюю Бороду. Он там жен своих убивал, когда они ему надоедали.

— Они, наверное, болтали много? — предположил Будулай, который до этого момента молчал.

— Это не повод убивать, в цивилизованных странах пользуются привилегией разводов, — наставительно заметила я. — Ну так как? Он был женат?

— Не был, — с тяжелым вздохом ответил мне Бармалей.

«И не будет», — хотелось добавить мне, но я временно поостереглась.

Пусть думают, что я воодушевилась и приняла свое новое положение. Потеряют бдительность, и я сбегу.

К тому времени мы уже подъехали к окраине города, и я с тоской смотрела на стену леса, возвышающуюся над дорогой.

И чем дальше меня увозили, тем сильнее я паниковала.

— Мне нужно в туалет! — брякнула я.

— Потерпи, — посоветовал мне Бармалей.

— Не могу! Мне очень надо! Ой, живот болит! Вот тут остановитесь, там раскидистый кустик. Я быстро, правда! Или жениху пожалуюсь, скажу, что вы меня пытали, в туалет не пускали!

Бармалей нервно выкрутил руль, припарковался у обочины и развернулся ко мне.

— У тебя две минуты.

— Ничего не могу обещать, — быстро затараторила я, — нужно найти подходящий кустик, чтобы меня было не видно, сосредоточиться, в конце концов.

— Ладно, идем! — сквозь зубы пробурчал он и дернул плечом.

— Ага, — радостно закивала я.

Будулай вышел из машины первый и открыл мою дверь. За ним, вальяжно разминая плечи, последовал и Бармалей. Я вылетела из салона и только в тот момент поняла, что эти двое — настоящие великаны.

Оба под два метра ростом, с косой саженью в плечах, богатырским обхватом тех самых плеч и ручищами размером с ковш экскаватора.

— Вперед, — подсказал мне Будулай, пока Бармалей лениво осматривался по сторонам.

— Не подглядывайте! — вздернула я нос повыше.

Меня слегка шатало, пока я спускалась по обочине, прячась за кустами. От страха и волнения закололо кончики пальцев.

Я нашла самый раскидистый кустик, обернулась и поняла, что оба моих похитителя коршунами наблюдают за мной.

Выпрямилась и жестом показала им отвернуться.

Бармалей сверкнул глазами и нехотя развернулся к лесу и ко мне до кучи задом. Второй последовал примеру друга, а я вдохнула поглубже и дунула в лес на всех парах, радуясь, что додумалась надеть с утра кроссовки.

Кажется, за моей спиной выросли крылья, и убегала я, не касаясь ногами земли. Однако бег по пересеченной лесной местности был недолгим. Сначала я услышала за спиной тяжелые шаги и взмолилась, чтобы это был медведь.

Но медведь при всем его желании не мог ругаться матом. Я ускорилась. Легкие горели, перед глазами быстро мелькали деревья, а я неслась так, словно от этого зависела моя жизнь.

Моя свободная жизнь!

Далеко убежать не удалось. Я запнулась о корягу, а чья-то огромная ручища схватила меня за руку и дернула на себя. Я пыталась сопротивляться, но меня закинули на плечо и потащили обратно.

— Ой, это вы! — стараясь отдышаться, бубнила я. — А я думала, медведь! Клянусь, в тех кустах косолапый сидел, я от него и рванула. А нельзя ли меня отпустить, а? Мне вниз головой неудобно, и плечо у вас жесткое какое-то, подушку, может, подложим? Нет? Ладно!

Бармалей, а это был он, молча донес меня до машины, поставил у крыла и встал напротив, уперев руки в бока.

Я сдула с лица прядь волос, подняла голову и наткнулась на два очень осуждающих взгляда. Мне даже стало стыдно на пару секунд от собственного вопиющего поведения, а у Бармалея борода немного подергивалась, густая и черная.

Такие приличные и вежливые похитители и коварная я, которая спит и видит, как бы слинять подальше.

— Клянусь, там был медведь, — прижала я ладонь к груди.

Двое переглянулись, философски хмыкнули, и Бармалей открыл передо мной пассажирскую дверь, взглядом указывая, чтобы я садилась.

Я фыркнула, сделав вид, что недоверие больно меня ранило, и посмотрела на него снизу вверх. Огромный он. И какой-то нерушимый. Как гранитная скала. Под тканью белой футболки бугрились мышцы, и, возможно, шесть кубиков.

И взгляд не злой, скорее негодующий и даже снисходительный.

Я обратила внимание, что этот Гризли даже не запыхался, пока меня догонял.

— Садись в машину, Лия! — с нажимом потребовал он.

Мне не оставили выбора, поэтому я гордо вздернула подбородок, села в черный, блестящий «Гелик» и со всей силы хлопнула дверью!

Двое на улице страдальчески скривились, молча развернулись и тоже сели в машину.

А до меня только в тот момент дошло, что все это правда: похищение, неандертальцы и страшное слово «замуж за нелюбимого»!..

Глава 3

— Статья 132 — похищение несовершеннолетней, статья 225 — морение голодом, статья 243 — насильное выдавание замуж, статья 563 — оставление в опасности, статья 820 — борода не по уставу, статья 760 — зверские выражения лиц при похищении, статья 126 — незаконное удерживание человека против его воли!

После последней статьи Бармалей за рулем удивленно покосился на меня и даже кивнул в знак одобрения. В законах разбирается, что ли?

Я же продолжила:

— Вы себе на три пожизненных и две смертных казни уже меня напохищали!

Мужчины хором вздохнули, но отвечать не стали. Я же решила, что ехать молча — слишком непозволительная привилегия для воров невест и продолжила:

— Статья 555 — незаконное лишение свободы свободной гражданки! Это каменный век — вот так замуж выходить!

— Ты совершеннолетняя! — раскатом грома раздался голос Бармалея.

— И не невинная! — добила я.

Мужчины напряглись и переглянулись. Я же задержала дыхание и ждала, что после этого заявления они развернут машину и повезут меня с позором к папе.

— Пусть жених сам разбирается, — подумав, решил Бармалей.

— А я скажу, что это сделали вы, — выдохнула я. — Да-да, именно вы, Бармалей.

— Женщина, ты молчать умеешь? — зарычал он.

— Конечно, умею, но не когда что-то пытаются сделать против моей воли. Терпите, господа, может, поймете, что воровать — плохо!

— Воспитывать тебя было некому! Позор твоему отцу!

— Ой, и не говорите! — тут же подхватила я. — Сейчас я вам расскажу про свое несчастное детство. Как сейчас помню, родилась я, значит, и папа меня сразу на руки взял! А потом сразу как давай воспитывать, чтобы