Читать книгу - "Gold Dust Woman - Мэнди Бэкс"

ее бедер становятся неловкими и беспорядочными, и от этого еще сильнее притягивают взгляд — я понимаю, что она дошла до той точки, где не осталось ничего, кроме нее самой и первобытной потребности кончить. Ее стоны все глубже, более хриплые, дыхание сбивается, и мне кажется, что я должен упасть на колени.

— Блядь, — стонет она во сне с отчаянием, которого я никогда не ожидал от такой уверенной в себе женщины, как Деми.

От этого странное призрачное сердце в моей груди начинает биться еще сильнее, а жар внутри разгорается настоящим пламенем.

Эта прекрасная женщина вот-вот кончит, и я знаю, что не могу стоять здесь и смотреть. Господи, но как же я хочу. Но она не приглашала меня в этот момент. Она не давала мне разрешения и согласия быть свидетелем ее в такой интимной ситуации.

И наконец я нахожу в себе остатки порядочности и как можно быстрее выхожу из ее комнаты и иду по коридору в библиотеку.

Но от звуков все равно не скрыться.

От прерывистого крика невыносимого наслаждения, когда Деми достигает разрядки и падает через край.

Блядь. Меня ждет мир, полный страданий.

12



Деми

Ночная гроза принесла с собой холодный фронт, который словно в одно мгновение превратил Айви-Холлоу в осенний городок. Листья еще не начали менять цвет, но стоит мне выйти на улицу или почувствовать дыхание ветра из открытого окна, как я готова поклясться, что уже чувствую осень в воздухе. Этот запах напоминает мне о кострах, яблочном сидре и толстых вязаных свитерах, которые как минимум на один-два размера больше, чем нужно. Я обожаю это.

Я отмечаю похолодание бутылкой красного вина, потрескивающим огнем в камине и страшным фильмом. В Мэноре две гостиные — парадная на первом этаже и вторая, более уютная, на втором. Я предпочитаю вторую. Здесь светло-голубые обои с пасторальным орнаментом, огромный камин, телевизор и до абсурда удобный цветочный диван, который я купила, когда переехала.

Свернувшись на боку, я укутываюсь в пушистое одеяло и надеюсь не пролить на него вино. На журнальном столике в пределах вытянутой руки лежит куча закусок — это обязательно, — а по телевизору идет один из моих любимых жутких фильмов. Цель — не вставать и даже не выбираться из своего одеяльного кокона без крайней необходимости.

Я смотрю фильм, действие которого происходит в эпоху Позолоченного века, примерно в то время, когда был построен Бомонт-Мэнор, и он рассказывает о призраках, обитающих в доме, чтобы защитить его новых жильцов от еще более ужасного зла. Сложно придумать что-нибудь более идеальное: уютно устроиться у горящего камина и смотреть фильм ужасов в собственном особняке с привидениями.

Было бы неплохо разделить все это с кем-нибудь.

Дело не в том, что я скучаю по Оуэну, а в том, что скучаю по ощущению, когда ты являешься частью пары. Иногда так сильно, что от тоски становится трудно дышать. Мне не хватает возможности разделить свою жизнь с другим человеком, находить убежище в его объятиях. Я прекрасно чувствую себя одна, и конечно, мне нравится моя независимость. Но есть такие места, до которых может добраться только другой человек, и отсутствие романтики в моей жизни становится все более очевидным.

В глубине души я просто девушка, которая любит любить.

За те несколько месяцев, что прошли с моего разрыва с Оуэном, было несколько моментов, когда я жалела о своем решении. Не по какой-то другой причине, а потому, что впервые за много лет оказалась одна и теперь задаюсь вопросом, найду ли я когда-нибудь любовь снова. Мне кажется, я сделала неудачный выбор, начав отношения с Оуэном и потратив на него время, которое могла бы посвятить поискам кого-то получше. Иногда мне кажется, что я точно знаю: тот самый человек прошел мимо меня, пока я была занята тем, что отдавала любовь не тому.

Я не думаю, что у человека может быть только одна родственная душа. Уверена, сестра — моя родственная душа, и знаю, что моя большая глупая кошка тоже. Но романтическая родственная душа? Где-то глубоко внутри меня сидит ощущение, что моя романтическая половинка нашла кого-то другого за те годы, которые я провела с Оуэном.

Очень, очень одинокая. Именно это сказала Китти, когда впервые почувствовала энергию моего дома. Когда она произнесла эти слова, меня захлестнуло чувство стыда. Я не должна быть одинокой и уж точно не настолько, чтобы тетя почувствовала это в ту же секунду, как переступила мой порог. Я должна быть невозмутимой, крутой, гордой собой за то, что взяла жизнь в собственные руки: купила дом, о котором всегда мечтала, и ушла из дерьмовых отношений.

Этот вечер — мое представление об идеале, но в нем есть легкая примесь грусти, потому что я знаю, насколько лучше было бы, если бы кто-нибудь обнимал меня сзади в этом уютном гнездышке и вздрагивал вместе со мной от неожиданных моментов в фильме. Не считая Миттенс, которая мурлычет у ног, конечно.

Мои мысли бегут все дальше, пока я не ловлю себя на том, что думаю о Тристане Бомонте. Фотографии из Rolling Stone намертво отпечатались в моей памяти. И, кроме того, после той ночи, когда мы разговаривали, я еще несколько раз их пересматривала. Он был чертовски красив. Мы с тех пор не общались, но повсюду вокруг признаки его присутствия. Более того, я чувствовала его рядом столько раз, что давно сбилась со счета.

Интересно, рядом ли он сейчас.

Из любопытства я открываю приложение для заметок на телефоне и печатаю простое:

Привет.

А потом жду. Странно: в груди появляется какое-то тревожное напряжение, пока я смотрю на экран телефона и думаю, ответит ли он. Надеясь, что ответит.

Через несколько мгновений я начинаю чувствовать себя глупо. Может быть, наша переписка была разовой историей. Или, что еще хуже, мне все просто привиделось.

Но тут экран загорается, и под моим сообщением появляется слово.

Привет.

— Я уже начала думать, что тебя здесь нет, — говорю я вслух с