Читать книгу - "Заберу тебя, девочка - Анастасия Градцева"

странным образом чувствую себя сейчас вправе задавать Лексу вопросы. Даже неудобные. — Не стал бы?

— Стал, — отзывается он. А потом оборачивается на меня и чуть растерянно усмехается. — Но по-другому, наверное… Хер знает. У меня не было целок ни разу. Я всегда старался с ними не связываться.

— Я думала, ты понял, — снова неловко оправдываюсь я.

— Нихуя я не понял, Ярослава. Слушай… что-то надо сейчас сделать? Для тебя? Ну я просто не в курсе. Врача же не надо, да?

— Врача не надо, — мотаю головой я и отпиваю уже не такой горячий чай. Я осилила половину одного бутерброда, и теперь в теле разливается приятное чувство сытости.

— Но, может, в аптеке что-то купить?

Лекс смотрит на меня пытливо, мрачно, и это так противоречит тому, как он обнимал и целовал меня в постели, что я вдруг чувствую себя использованной. Грязной.

Мне не нравится это чувство.

— Не надо в аптеку.

— А что надо?

В груди болезненно сдавливает.

— Лекс, — тихонько зову его, опустив в пол глаза. — Ты можешь просто меня обнять? Пожалуйста.

Он оказывается рядом со мной буквально за секунду, поднимает меня — прямо так, в полотенце — и обнимает, крепко прижимая к своей теплой голой груди.

— Девочка-беда, — бормочет Лекс, поглаживая меня по волосам. А потом еле слышно добавляет: — Беда на мою голову.

Глава 11. Напряженное утро

Я просыпаюсь резко, сразу же попадая в реальность, и первые несколько секунд в ужасе пытаюсь понять, где я и почему лежу голая (я никогда не сплю голая!) в такой огромной кровати, в незнакомой комнате с непривычно темными стенами. И почему рядом со мной…

Лекс.

Как только я его вижу, память оживает, обрушивая на меня все события вчерашнего дня, и я беззвучно скулю, уткнувшись лицом в подушку. Как так вышло, что за одни сутки мой лучший друг стал предателем, я оказалась заложницей у бандитов, чуть не сбежала из плена, а потом потеряла девственность с их главарем?

Я чуть приподнимаю голову от подушки и осторожно рассматриваю спящего Лекса. Он лежит на спине, раскинувшись на большую часть кровати. Одеяло сползло до бедер, и хорошо видна его широкая грудь с линиями татуировок. Лекс мерно, глубоко дышит, его лицо во сне кажется не таким жестким: твердые губы расслаблены, ледяные глаза спрятаны под темными длинными ресницами, — и я вдруг понимаю, что он не такой взрослый, как я думала. Лет двадцать пять, не больше. Просто из-за окружающей его ауры силы и власти Лекс кажется старше.

Я приподнимаюсь на локте и продолжаю рассматривать своего…

Своего любовника? Нет, не могу его так назвать.

Своего насильника? Опять не подходит.

Кто он мне?

Вчера, когда я убегала, я мечтала о том, чтобы навсегда избавиться от обжигающего взгляда его светлых глаз и даже какой-то частью души ненавидела его. А сейчас все сложнее. Лекс все еще остается тем, кто удерживает меня рядом с собой против моей воли, но при этом… При этом у него есть свои четкие понятия о чести, есть кодекс правил, которые он соблюдает. И обещание не касаться меня он нарушил только тогда, когда я не сдержала свое слово и попыталась убежать.

Все сложно. Очень сложно.

Особенно не укладывается в голове его грубоватая забота: этот чай, эти бутерброды, вопросы про врача и аптеку. Вот какая Лексу разница, как я себя чувствую? Я ведь для него просто вариант на ночь. Девочка, чьим телом он может воспользоваться для собственного удовольствия.

Но почему-то после того первого раза Лекс больше до меня не дотронулся, хотя даже мне, при всей моей неопытности, было ясно: этот короткий секс никак не удовлетворил его аппетиты. Лекс явно хотел еще долго и много. Но не стал. Просто отправил меня в кровать и сказал «Спи».

Я наклоняюсь к нему еще чуть ближе, рассматривая тонкий шрам ниже линии шеи, и едва не вскрикиваю от неожиданности, когда Лекс резко открывает глаза.

Он сонно смотрит на меня, а потом широко зевает.

— Что не спишь?

— Думаю, — робко отвечаю я.

— О чем?

— Я же твоя заложница, да?

Лекс снова зевает.

— Нет.

Я изумленно смотрю на него. Мне послышалось? Или Лекс просто еще не проснулся?

— То есть я могу вернуться домой? — на всякий случай уточняю я.

— Можешь.

— Прямо сейчас?

— Нет.

— А что надо сделать, чтобы ты отпустил меня домой? — напряженно спрашиваю я, не ожидая ничего хорошего.

— Дать мне поспать, — бурчит Лекс и бросает взгляд на экран телефона, лежащего на тумбочке. — Имей совесть, Ярослава. Сейчас только ебаных семь утра.

— А потом можно будет…?

— Да. Посплю и отвезу тебя.

Лекс закрывает глаза, но мне теперь точно не до сна. Я ничего не понимаю. То есть вчера я была заложницей, а сегодня он лично вернет меня домой?

— Почему? — спрашиваю я.

И Лекс каким-то странным образом понимает, о чем этот вопрос.

— Потому что теперь ты все равно принадлежишь мне, — сонно бурчит он и укладывается на бок.

— Что?!

— Спи, Ярослава, — рявкает Лекс и, не открывая глаз, подгребает меня к себе. — Не еби мне мозг.

— Но… — я дергаюсь, не давая себя обнять, и неожиданно задеваю рукой его член, который находится в полной боевой готовности. Испуганно отдергиваю ладошку.

А вдруг не заметил?

— И не провоцируй меня, девочка, — хрипло добавляет Лекс. — А то мы вчера так нормально и не потрахались.

— Я уже сплю, — быстро сообщаю я и послушно закрываю глаза. Слышу мягкий смешок Лекса, чувствую спиной жар его тела, на моем животе удобно устраивается его ладонь, и, как ни странно, мне так тоже удобно.

Удобно настолько, что в теплых объятиях Лекса я начинаю медленно засыпать.

И почти проваливаюсь в сон, когда оттуда меня выдергивает резкая трель телефона.

Лекс убирает руку и резко садится.

— Да, — хрипло отвечает он, прижав мобильник к уху. — Ну. Блядь. И че? А сам? Ну давай, хули. Жду.

А потом бросает телефон на тумбочку, встает и начинает одеваться.

Я тоже сажусь, натягивая одеяло до подбородка.

— Что случилось? — обеспокоенно спрашиваю у Лекса.

— Ничего. Грин сейчас подъедет с одним вопросом. Ты сиди тут. В коридор не выходи.

Я пожимаю плечами.

Зачем мне это? По Грину я точно не успела соскучиться.

С другой стороны, даже если бы я захотела выйти, то мне тупо не в чем: у меня сейчас нет даже трусов, не говоря уже об остальной одежде.

Лекс уходит, и сначала я слышу только приглушенный шум воды из ванной.