Читать книгу - "Вместе или нет - Ава Уайлдер"

головой о бортик. Она надела халат раньше, чем он успел вылезти из ванны.

Итак, они переходили к заключительному этапу их переодеваний. Последовал еще один перерыв, чтобы съемочная группа могла погасить осветительные приборы и перетащить их в спальню. Как только его номер покинули парикмахер и визажистка, Шейн подумал о том, не пойти ли ему в ванную подрочить, чтобы хоть немного облегчить страдания, но потом решил, что это равносильно признанию поражения; признанию, что она по-прежнему обладает над ним властью. Однако и игнорировать этот факт было невозможно.

Мерседес снова заглянула к нему.

– Хочу уточнить еще раз, прежде чем мы вернемся к съемкам. Имеются ли на твоем теле места, которые Лайле запрещается трогать?

– Нет! ― слишком честно и легко ответил он.

В центре спальни стояла огромная кровать с балдахином, застеленная девственно белыми простынями и вздымающимся пуховым одеялом. Шейн и Лайла встали в противоположных углах комнаты и молча сбросили халаты, как боксеры в ожидании удара гонга к началу раунда.

Как только они забрались под одеяло с разных сторон, ему пришло в голову, что они не раздевались вместе с тех пор, как были, ну… вместе. Последний их секс был поспешным и свирепым ― они даже не утруждали себя тем, чтобы снимать что-то, кроме абсолютно необходимого в такой ситуации. Он заставил себя не блуждать глазами, отмечая те места, которые изменились в ее теле за прошедшие годы: пополнели, стали мягче и пышнее ― не настолько, чтобы он это заметил, когда она была одета, но достаточно, чтобы сжать простыню в кулак теперь, стараясь не поддаться искушению коснуться ее.

Однако Лайла не была полностью голой. Ее соски были закрыты накладками, а низ прикрыт стрингами из спандекса, цвет которых был настолько близок к тону ее кожи, что его член на минуту пришел в замешательство от такой барбиподобной эстетики. С другой стороны, учитывая его кукольный пах Кена, он подумал, что они подходят друг другу как нельзя лучше.

Съемка началась с того, что Дарио взобрался на самый верх стремянки, поставленной возле кровати, чтобы сфотографировать их с высоты. Шейн лежал на спине, а Лайла ― у него на груди. Его рука крепко обняла ее тело, притянув вплотную к себе. Ощущения были абсолютно естественные, хотя удивляться этому не приходилось. Они лежали так бесчисленное количество раз ― но не в последние годы и никогда перед камерой.

Было что-то забавное и одновременно омерзительное в том, как они вынуждены были реанимировать труп прежней близости, не имея даже возможности спрятаться за барьером из собственных характеров. Тело ощущало себя так, будто для него ничего не изменилось. Но это ― не более, чем мышечная память и феромоны, игра подсознания, вызванная ароматом ее ванильного лосьона для тела.

Он закинул руку за голову и уставился в камеру, а она прижалась щекой к его груди, предположительно глядя туда же.

– Очаровательно. А теперь посмотрите ради меня друг на друга. Покажите нам эту связь.

Лайла сдвинулась чуть выше по его телу, и его рука автоматически скользнула вниз, обхватив ее за талию. Когда их глаза встретились, выражение ее лица показалось ему нежным и беззащитным. Теперь, когда их лица оказались так близко друг от друга, он потянулся одной рукой и заправил прядь волос ей за ухо. Он понял: еще немного, и он потеряет голову ― пока почти каждый дюйм ее обнаженного тела был прижат к нему, больше всего на свете ему хотелось ее поцеловать.

После этого все стало слегка туманным.

Он прислонился спиной к изголовью кровати, немного раздвинув ноги, Лайла села бочком между ними, прижав простыню к груди и положив обе ноги на его ногу. Затем она склонилась вперед, чтобы уткнуться лицом ему в шею, и его рука невольно взлетела, чтобы погладить ее спину.

– Шейн, ты не против? ― смутно расслышал он вопрос Мерседес.

– М-м, ― промычал он, надеясь, что это прозвучало достаточно убедительно, но так, чтобы Лайла не слишком собой возгордилась.

В этот момент он почувствовал горячее прикосновение ее языка, когда она прижалась в поцелуе к его шее, и едва сдержал стон.

Только теперь он понял ее игру: она прекрасно понимала, насколько он возбужден, и просто-напросто издевалась над ним. Охватившая его досада была ничем по сравнению с тем жаром, который уже несколько часов разливался по его венам, но ее оказалось вполне достаточно, чтобы в голове у Шейна слегка прояснилось.

– Окей, Лайла, давай немного сбавим обороты, ― предложил Дарио. ― Я очень ценю твою преданность делу, но мы же не хотим, чтобы это выглядело похабно?

Лайла оглянулась на него и скромно потупила взор.

– Простите.

– Не надо извиняться. Рад был увидеть, что вы оба это почувствовали. Лучше зайти слишком далеко и вернуться обратно, чем пытаться что-то из себя вытягивать.

Шейн мог бы назвать по меньшей мере одну серьезную причину, по которой ей вовсе не стоило заходить слишком далеко, но удержал рот на замке.

Наконец Дарио и Мерседес пересадили их в позу, которой он больше всего боялся: Шейн сел прямо, чтобы Лайла могла оседлать его.

Пока Мерседес расправляла простыни, Лайла оставалась на коленях, нависая над ним. Он надеялся, что как только ее должным образом укроют, она не опустится вниз до конца, а оставит хотя бы небольшой промежуток между их телами. Но вместо этого она медленно подтянула колени вперед и уселась на его пах.

Шейн не удержался и зашипел, будто обжегся. Пошевелившись, Лайла ухмыльнулась и бросила взгляд вниз, а затем снова посмотрела ему в лицо.

– Не льсти себе, ― прошептал он ей на ухо так тихо, чтобы не расслышали Дарио и Мерседес.

Она обвила руками его шею и наклонила голову вниз, пока ее щека не коснулась его щеки.

– Не льсти себе, думая, что я сочту это чем-то иным, нежели доказательством твоего полного непрофессионализма, ― ответила она низким хрипловатым голосом.

– Просто продолжай говорить. От твоего голоса у меня уже падает, ― солгал он сквозь стиснутые зубы.

Дарио показал им несколько вариантов позы: она застенчиво оглядывается через плечо; их лбы прижимаются друг к другу. Дарио присел на корточки рядом, развернув их лица к камере. Время от времени Лайла слегка двигала бедрами ― не так широко, чтобы кто-то еще, кроме Шейна, мог это заметить, но достаточно, чтобы у него перед глазами все поплыло.

– Ну и кто теперь ведет себя непрофессионально? ― процедил он, еще крепче сжимая ее бедра в попытке удержать на месте.

– Похоже, по-прежнему ты.

Она поправила