Читать книгу - "Я приду, когда будет хорошая погода - Ли Доу"

Мои оценки постоянно менялись. И не копайтесь в этом спустя столько времени после окончания университета.

– Вау, ты слышал, что говорит этот придурок? Это реально было.

Вдруг девушка, сидевшая посередине, похлопала в ладоши, чтобы привлечь внимание, и весело закричала:

– Итак, поднимите руку, кто сделал пластическую операцию.

Затем она сама подняла правую руку.

– Двойные веки считаются[14]?

– Что это за пластическая операция на двойное веко? Любой, кто сделал хотя бы две, поднимайте руку!

Девушка подняла вторую руку и крикнула «ура», вызвав много смеха.

– Почему никто не поднимает?

– Никто не делал. Только ты. Ты что, самоубийца?

– Не может быть! Я вижу по некоторым лицам, – она весело хихикнула, указывая на всех вокруг.

Хэвон рассмеялась и снова посмотрела на часы. Как бы незаметно уйти?..

Внезапно ее глаза встретились со взглядом Чану. Как президент, он выпил все рюмки, предложенные одноклассниками, и в его веселых глазах светилась игривость, что придавало ему зловещий вид. Чану указал на нее и громко сказал:

– Мок Хэвон пытается сбежать. Попалась.

– Я? Чем докажешь?

– Просто посмотрел на тебя и понял.

Он усмехнулся и добавил, но на этот раз с серьезным лицом:

– Хэвон не тот человек, который приходит на встречу каждый год. Я не знаю, когда этот день снова наступит. Самое печальное в мире – это игнорирование чувств, верно? Просто послушай один раз.

– О чем ты говоришь? Скажи так, чтобы было понятно, – упрекнул кто-то рядом.

Чану сначала указал на Ынсопа.

– На этот раз, наш Ынсоп, давай проверим факты… Был один человек, который тебе нравился, когда ты учился в школе. Сейчас этот человек здесь.

Послышались удивленные возгласы:

– У тебя была такая тайна?

– Почему ты спрашиваешь о таком, это подло!

Чану махнул рукой, прося тишины.

– Помолчите. Я должен узнать это сегодня. Иначе, думаю, умру. Кто это был, Лим Ынсоп? Кто тебе нравился?

Все взгляды обратились на Ынсопа. Он почему-то улыбался, скрестив ноги, и выглядел немного смущенным. Он, кажется, не слишком много выпил и был, как обычно, в своем голубом свитере.

– Хочешь штрафную?

Когда Ынсоп попытался выпить, Чану закричал «заберите!», и сидевший рядом молниеносно выхватил стакан и выпил вместо Ынсопа. Кто-то выдохнул и засмеялся.

– Слышал же, иначе Чану может умереть. А может, и пусть?

Парень почесал затылок и спокойно заговорил, словно ничего особенного в этом не было:

– Что ж… Это была Мок Хэвон.

На мгновение все замерло, а потом словно по щелчку послышались взрывы смеха и аплодисментов. А Хэвон была сбита с толку. Что только что произошло? Она не верила своим ушам, а Чану с облегчением улыбнулся.

– А сейчас?

Ынсоп ответил:

– Да брось. Первая любовь – дело прошлое.

– Они очень давно не виделись. Должен был остыть.

Кто-то вздохнул, а кто-то вмешался:

– Тише. Давайте теперь послушаем человека, которому признались.

Все внимание сосредоточилось на ней. Как выйти из этой ситуации? Как реагировать – сделать вид, что ничего не слышала, потому что была пьяна, или вдруг нахмуриться… Наконец Хэвон ответила как бы в шутку:

– Десять лет прошло, раньше нужно было признаваться.

Был ли это приемлемый ответ? К счастью, тему разговора сменили. Она не знала, какое выражение лица было у Ынсопа, потому что не смотрела него, но Хэвон чувствовала себя сбитой с толку. Кажется, что после получения признания в любви собеседник сразу повернется. У него не будет времени ни на трепет, ни на понимание того, что произошло.

Когда в глазах Хэвон отразился упрек, Чану сложил руки вместе, словно требуя внимания, склонил голову и широко улыбнулся. Все никак не уймется. Покачав головой, она схватила стакан и залпом выпила его.

Той же ночью

На прикроватной тумбочке рядом с кроватью, где спала тетя, Хэвон поставила термос и чашку с кёльмёнджа-ча[15]. Каштан, который дремал, лежа на животе, украдкой посмотрел на нее и почему-то пошел следом.

– Ты умеешь подниматься по лестнице? Я думала, ты живешь только внизу, ты же тяжелый.

Каштан проследовал в комнату Хэвон на втором этаже, обнюхал все закоулки и тихо сел у ножек стула.

На столе лежал рисунок, нанесенный акриловыми красками. Благодаря дорогому сорту бумаги работать кистью было одно удовольствие. На нем были изображены поля и яркая лунная ночь. Через раздвижную дверь черепичного дома с вывеской книжного магазина падал желтый свет. Снег устилал каждый сантиметр крыши, а ночной ветер колыхал тонкие листья ивы у входа. Скутер словно задремал, прислонившись к стене, а две сороки на крыше смотрели на луну.

На самом деле ивы у магазина не было, но Хэвон рисовала, немного фантазируя. Она хотела изобразить на новогодней открытке зиму и весну рядом, раскрасив снег на крыше в белый цвет, а листья ивы в голубой. Рисунок на ее запястье, который она нанесла днем, исчез, и теперь на нем были изображены два листа ивы. Ей нравилось ощущать связь с тем, что изображено на картине.

«Ва-ак».

Странный звук эхом разнесся по ночному небу. Хэвон остановила кисть. Каштан нервно поднял голову и навострил уши.

«Ва-ак».

Услышав это во второй раз, Каштан залаял и быстро сбежал вниз по лестнице.

– Спокойно! Иди сюда. Тебе нельзя выходить.

Хэвон поспешно последовала за ним, уняв пса, который стукнулся мордой о запертую входную дверь, и вышла наружу.

С огорода донесся какой-то шорох. Было непохоже, что это человек. Тихо встав в тень уличного фонаря, она стала наблюдать. Лось, выкапывавший несобранный замерзший урожай, поднял голову. Человек и зверь молча смотрели друг на друга. Время как будто остановилось…

Затаив дыхание, она смотрела, как лось снова опустил голову и начал находить и поедать замерзшие овощи. На тропе, ведущей к горе, послышался звук шагов. Хрустнула сухая ветка.

– Хэвон, что ты там делаешь?

Лось взревел, и она коротко вскрикнула от неожиданности. Животное в одно мгновение убежало в сторону горы, и от всего произошедшего осталось лишь мимолетное чувство.

Шаги принадлежали Ынсопу.

– Ой, как ты меня напугал, – она приложила руку к груди.

– Я сам испугался.

Ынсоп оглянулся на то место, где исчез дикий зверь. Тропа, конец которой терялся во тьме, была черной как смоль.

– Это лось.

– Лось?

– Да. Зимой в горах им нечего есть, поэтому они спускаются в деревню.

Он выключил фонарик, который держал в руках, и сунул его в карман куртки.