Читать книгу - "Злодейка поневоле. Хозяйка заброшенной крепости - Адриана Вайс"

Глава 13

Я смотрю в ледяные глаза охотника и понимаю — уговоры здесь бесполезны. У него своя, первобытная логика. Своя суровая справедливость. Око за око. Жизнь за еду.

Для него это просто баланс, справедливый обмен.

Вот только, я не могу этого принять.

Я снова смотрю на волчонка, и мое сердце сжимается от невыносимой жалости.

Он скулит, и этот тихий, жалобный звук отдается не только в ушах, но и где-то глубоко в голове, как едва слышный шепот: «Помоги…»

В тот самый миг, когда рука охотника с ножом начинает опускаться к горлу волчонка, я срываюсь с места.

Весь страх, вся усталость, вся боль — все это сгорает в одном безумном, решительном порыве.

Я бросаюсь на него, целясь не в него самого, а в его руку с ножом, вкладывая в этот неуклюжий толчок все свое тело, всю свою волю.

Он замечает мое движение в последний момент.

Удивление на его лице сменяется яростью, он пытается отшатнуться, и этого короткого замешательства хватает. Волчонок, извернувшись с невероятной силой, впивается зубами в его ногу.

Охотник рычит от боли и рефлекторно отдергивает ногу. Этого мгновения свободы достаточно. Серый комочек пулей срывается с места и исчезает в густом подлеске.

Спасен!

На секунду я чувствую пьянящий восторг победы.

Но он тут же сменяется ледяным ужасом, когда разъяренный охотник поворачивается ко мне.

Я не успеваю даже отступить. Его огромная ручища, как лапа медведя, толкает меня в грудь. Я лечу на землю, больно ударяясь затылком.

Мир на мгновение гаснет.

А когда я прихожу в себя, он уже нависает надо мной. Его тяжелая, мозолистая ладонь ложится мне на горло и начинает медленно сжиматься.

Воздух исчезает.

Перед глазами плывут черные точки. Я чувствую запах кожи и его животной, первобытной ярости.

Я в панике царапаю его руку, но это все равно, что пытаться поцарапать камень.

— Какого дьявола ты творишь, баба?! — рычит он мне в лицо. — Кто ты такая, чтобы лезть в мои дела?! Из-за тебя я упустил его! Кто теперь ответит за нашу еду?!

— Нельзя… — хриплю я, хватая ртом воздух. — Нельзя… так просто лишать жизни живое существо…

Он молчит, его глаза сужаются, а ярость закипает с новой силой.

— Если… дело только… в еде… — я судорожно хватаю ртом воздух. — Я… я компенсирую! Я заплачу за этих ваших кроликов!

Я выпаливаю это и тут же мысленно прикусываю язык.

Господи, Алена, какая же ты идиотка!

Компенсировать? Чем? У меня нет ни гроша за душой! Я сама здесь на птичьих правах!

Охотник на мгновение замирает, озадаченный моим странным словом, и его хватка чуть ослабевает. Он смотрит на меня, как на сумасшедшую.

А я лежу под ним, задыхаясь от боли и от собственной, только что совершенной глупости.

Моя абсурдная фраза повисает в воздухе. Я жду, что он сейчас разозлится еще больше, но вместо этого охотник вдруг запрокидывает голову и смеется. Громко, гортанно, без капли веселья.

Это смех человека, который услышал самую большую глупость в своей жизни.

Он наклоняется ниже, и его мужественное лицо оказывается в паре дюймов от моего. Я чувствую запах дыма, сосновой хвои и чего-то дикого, мускусного. Его глаза, холодные, как лед, изучают меня с хищным, почти научным любопытством.

— Компенсировать… — повторяет он мое слово, будто пробуя его на вкус. — Мы, охотники, каждый день лишаем жизни живых существ, пташка. Оленей, кабанов, кроликов. Потому что если мы не будем этого делать, мы умрем с голоду. Таков закон этого мира.

Его взгляд становится жестче.

— А вы, аристократы, этого не понимаете. Вы думаете, что все можно купить. Что за пару золотых можно возместить любую потерю. Но здесь, в этой дыре, твои деньги не стоят ничего. Они не накормят моих людей.

Его свободная рука медленно, почти лениво, ложится на мое бедро и начинает ползти вверх. Я вздрагиваю, и по телу снова пробегает волна липкого ужаса.

— А вот ты… — шепчет он, и его пальцы хозяйски сжимают мою ногу. — Ты — совсем другое дело. Безумная, дерзкая… Ты стоишь гораздо больше, чем этот волк и украденный им кролик.

Паника снова поднимает свою уродливую голову, но сквозь нее пробивается странная, нелогичная мысль.

Этот человек, в отличие от вчерашних мужланов у ворот, не собирается меня насиловать. В его прикосновении нет похоти. Есть оценка. Власть. Он не смотрит на меня, как на куклу для удовлетворения своих потребностей. Он смотрит на меня, как на диковинного, непокорного зверя, которого он только что поймал и теперь решает, что с ним делать.

Впрочем, от этого осознания становится не менее страшно.

— Ну, что скажешь, аристократка? — продолжает он, и его большой палец медленно поглаживает мою кожу сквозь тонкую ткань. — Ты остаешься со мной. Становишься моей. И я забуду про этого волка и его кролика. Ты будешь сыта, будешь в тепле, и ни одна тварь в этой крепости не посмеет тебя и пальцем тронуть.

Его предложение, такое простое и такое чудовищное, взрывает во мне остатки страха, заменяя их чистой, звенящей яростью.

Я не вещь! Не трофей!

— Нет! — выдыхаю я и, собрав все силы, толкаю его в грудь.

Он, не ожидавший такого отпора, на мгновение теряет равновесие. А я изворачиваюсь из-под него и вскакиваю на ноги, отступая на несколько шагов.

— Я не за этим сюда пришла! — выпаливаю я, пытаясь отдышаться. — У меня есть дела поважнее!

Охотник медленно поднимается. Он смотрит на меня уже без усмешки.

Только с холодным, пробирающим до костей ожиданием.

— Дела? — он презрительно фыркает. — Интересно, какие же у тебя могут быть дела в этом месте? Мешать нам охотиться?

— Мне нужно поговорить с Кромом! — выпаливаю я.

Атмосфера меняется мгновенно.

Взгляд охотника меняется. Любопытство исчезает, сменяясь чем-то темным, опасным. Он делает молниеносный шаг ко мне, хватает за руку и рывком притягивает к себе.

Я снова оказываюсь в ловушке, прижатая к его мощному, твердому, как камень, телу.

Он наклоняется, и его губы оказываются у самого моего уха

— И что же, — его голос превращается в угрожающий, смертельно-тихий шепот, от которого у меня замирает кровь, — тебе нужно… от Крома?

Глава 14

Его угрожающий шепот обжигает ухо,