Читать книгу - "Бывшие. За пеленой обмана - Ольга Гольдфайн"

Прокудин. Буду забирать Надежду и ходить на родительские собрания. Если понадобится какая-то помощь — обращайтесь.

Я чувствую, как неприятно кольнуло в груди.

Ну вот, началось. Стоит Прокудину просто появиться, и женщины забывают, кто они и где находятся.

Я вижу, как Милена едва ли не тает, подобно мороженому на солнышке. Будто он один способен растопить все льды Арктики и её замороженное сердце.

— Мы… мы очень рады, что папа будет забирать Надю, — сбивчиво говорит воспитательница.

— Я тоже рад, — отвечает Назар, и его низкий голос словно специально обволакивает.

Встаю рядом, стараясь перехватить инициативу:

— Милена Александровна, позовите Надю, пожалуйста.

Воспитательница переводит на меня быстрый взгляд, в котором скользит недовольство. Но Назар этого будто и не замечает.

Милена уходит в группу и быстро возвращается, держа Надю за руку, будто они подружки.

Дочка срывается в один момент, увидев отца, и бросается к нему:

— Папа! Ты пришёл!

У меня внутри всё переворачивается.

Украдкой смотрю на Милену: она готова простить ему опоздание, любую прихоть. Ей даже в радость будет остаться с Надей допоздна, лишь бы потом Назар довёз её до дома и загладил вину.

В животе у меня тяжелеет, ледяной камень разочарования давит всё сильнее. Жить рядом с таким мужчиной серьёзное испытание. Какая разница, женат он или нет, женщины всё равно будут облизываться, будут пытаться увести.

— Вероника, — Назар наклоняется ближе, когда мы идём к выходу, — тебе что-то не нравится?

Я обиженно дёргаю плечом.

— Мне не нравится этот спектакль. Ты и сам прекрасно видел, как она на тебя смотрела.

— А ты ревнуешь? — в глазах Прокудина вспыхивает огонёк, опасный и дразнящий. — Я боюсь, Назар. За дочь. За себя. За то, что ты привык брать всё, что хочешь.

Он останавливается прямо посреди коридора, заставляя меня замереть.

— Действительно привык, — произносит тихо. — Но, Ника, не всё, что хочу, я собираюсь у кого-то отбирать. Иногда я просто хочу вернуть своё.

Эти слова отзываются ударом в сердце.

Я отвожу взгляд и ускоряю шаг, будто убегаю от собственных мыслей…

Глава 14

Назар

Я вношу Надю на руках в квартиру. Девочка вцепилась в меня, будто боится отпустить. Маленькие руки обнимают за шею, щёки жгут теплом, и внутри всё сжимается от невозможного счастья.

— Папа, а ты завтра придёшь за мной? — её глаза сияют, как два фонарика. — Я хочу показать тебя Никите. Он сегодня сказал: «Ты всё врёшь, нет у тебя никакого папы!» А я ему докажу!

Комок подступает к горлу. Я улыбаюсь, киваю:

— Приду, зайчонок. Обязательно приду.

Она верит мне безоговорочно. Даже не сомневается. Эта вера страшнее любых обвинений, потому что я не имею права подвести.

Вероника стоит чуть в стороне. Смотрит.

В её взгляде смешаны усталость и обида. И этот укор прожигает хуже ножа. Я понимаю, чего она ждёт: чтобы я остался. Чтобы снял пиджак, скинул галстук, обнял обеих и сказал: «Всё. Я дома».

Но я не могу. Не сейчас.

Аккуратно опускаю Надю на пол. Она убегает в свою комнату. Я не раздеваюсь. Стою у двери, и мои глаза не отпускают Нику. Хочу сказать тысячу слов, но вместо этого молчу.

Она понимает. Лёгким жестом указывает на дверь:

— Пойдём, я провожу.

Мы идём к лифту. Тишина между нами густая, как патока. Сердце колотится, будто я опять студент на экзамене, от которого зависит моя дальнейшая жизнь.

Вероника первой нарушает молчание: — Ко мне сегодня приходила твоя жена, — голос холодный, но где-то в глубине слышится нервная дрожь. — Сказала, что беременна. Назар, зачем ты соврал про фиктивный брак?

Взгляд как удар. Наотмашь. Будто сбивает с ног.

Замираю, пытаюсь подобрать слова.

— Ник… — делаю шаг ближе, но она отступает. — Он действительно был договорным. В самом начале. Я женился на Жанне по договорённости с её отцом. Он обещал устроить меня генеральным в большую фармкомпанию. А Жанне нужен был статус замужней женщины и компаньон для светских тусовок. Всё было формально. А потом… Ну, случилось пару раз. Без чувств, без будущего. Просто… потребность.

— Просто? — её глаза сверкают. — Ты называл это фиктивным браком!

— Потому что именно так это и было!

Сжимаю кулаки, чтобы не сорваться. Ненавижу оправдываться.

— Она клялась, что пьёт таблетки. И вдруг вчера заявила, что беременна. Но я не верю. Либо лжёт, либо ребёнок не от меня.

Вероника кусает губы. В её взгляде и злость, и отчаяние.

— Назар, она потребовала, чтобы я уволилась и уехала из города. Сказала, что иначе испортит мне жизнь.

Едва удерживаюсь, чтобы не врезать кулаком по стене. Ярость поднимается внутри обжигающей волной и требует выпустить её на свободу.

— Чёртова стерва! — голос срывается на хрип. — Ник, не нервничай. Я со всем разберусь. Обещаю.

— А если не получится? — она смотрит прямо, без привычного избегания. — Если она действительно беременна? От тебя? Как ты поступишь?

Делаю шаг вперёд и хватаю её за плечи. Смотрю так, что самому страшно от собственного напора:

— Я не позволю ей разрушить вашу жизнь. Ни твою, ни Нади. Никогда.

Её глаза дрожат, но она не отводит взгляда.

— Ты слишком уверен в себе. Даже не понимаешь, что разбил когда-то моё сердце, я его по кусочкам собирала шесть лет. А сейчас можешь разбить сердце собственной дочери.

Внутри меня две силы. Одна — это непреодолимое желание сорвать с себя пиджак, остаться, улечься рядом с дочкой, вплестись в их жизнь навсегда. Другая — холодный расчёт: сначала нужно аннулировать брак с Жанной, отрезать эту гниль под корень.

— Ника, дай мне время. Немного. Я покончу с этим и вернусь. К вам, — голос срывается, потому что это единственная правда, которая держит меня на ногах.

Она молчит. Только лифт подъезжает, двери раскрываются с глухим звоном. Я шагаю внутрь, но взгляд всё равно остаётся на ней.

Вероника стоит у проёма, руки скрещены на груди, и я читаю в её лице всё: боль, обиду, неверие и то самое крошечное «надеюсь», которое обязан оправдать.

Стискиваю зубы.

В голове лишь одно: поскорее вывести Жанну на чистую воду и вернуться к своим девочкам...

Вваливаюсь в квартиру, даже не раздеваясь. Галстук душит, срываю его на ходу, пиджак бросаю прямо на пол. Сердце колотится так, будто я бежал марафон.

Перед глазами, как приколоченная, стоит Вероника. Её взгляд, дрожащий голос, страх после угроз Жанны.

В гостиной полумрак. Лампа горит приглушённо, пахнет дорогими духами. Жанна сидит на диване, как всегда безупречная: шёлковое вечернее платье, макияж, волосы уложены профессионально, бокал вина в