Читать книгу - "Я сломаю тебя - Джиджи Стикс"

стоящих в дальнем конце зала среди охранников. После того как мы сдаём Аметист, темноволосый мужчина в чёрных кожаных брюках и с воротником-стойкой проверяет QR-коды на наших билетах.

— С кем мне поговорить о членстве? — спрашиваю я его.

— Вход только по приглашениям, — отвечает он грубоватым голосом.

— Тогда с кем мне поговорить о получении приглашения?

— Они с вами свяжутся.

Он отворачивается от нас и переключает внимание на пару слева от нас. Женщина под плащом обнажена до пояса. Воротник на её шее такой большой, что она наклоняет голову под неудобным углом, чтобы он не давил.

Мне и так тяжело из-за того, что моя маленькая призрачная сущность выставлена напоказ. Я бы ни за что не позволил, чтобы она была так же беззащитна, как эта женщина.

Мы приехали через полтора часа после открытия, дав возможность пятнадцати другим оперативникам осмотреться. По словам Джинкссона, это самый ванильный фетишистский клуб, который он когда-либо посещал. Его расспрашивали о Ноктюрне, который, по их словам, посещает клуб только для членов клуба в другой части здания.

Музыка становится громче, когда один из сотрудников проводит нас по длинному коридору и через двойные двери в затемнённый бальный зал, освещённый красными прожекторами.

Это танцпол, разделённый на несколько подиумов, на которых стоит БДСМ-мебель и время от времени появляется шест.

Рядом со мной Аметист так возбуждена в предвкушении, что я не могу сдержать улыбку. По крайней мере, один из нас впечатлён.

Оторвав её от созерцания обнажённой женщины в крошечной клетке, которую ласкает небольшая толпа женщин и мужчин, я направляюсь к бару. На шести экранах с разных ракурсов показывают, как трахается пара. Женщина — выбеленная блондинка, которую я узнаю по сайту Ministry of Mayhem, а мужчина в маске.

— Что будете пить? — кричит бармен, перекрикивая музыку.

Я показываю на телевизор.

— Это прямой эфир?

Он кивает.

— Это из аппаратной. Там всё пространство усеяно камерами и мониторами, так что вы можете видеть себя со всех сторон.

Я медлю с ответом, вспоминая, что Ноктюрн хотел заняться чем-то новым. Например, снимать видео со своим ближайшим окружением.

— Это входит в стоимость входного билета?

— Только для членов клуба. Что вам принести?

— Два арманьяка со льдом.

Кто-то толкает меня в бок. Я опускаю глаза и встречаюсь взглядом с Тайлером. Он без рубашки, в кожаном ошейнике и шортах. Я наклоняюсь к нему и шепчу:

— Докладывай.

— Я познакомился с доминатрикс, которая утверждает, что знает Ноктюрна. Он очень придирчиво относится к тому, кого они допускают в свой ближний круг.

Он продолжает объяснять, что они не приглашают одиноких мужчин в свои ряды — они могут нарушить баланс, приставая к одиноким женщинам.

Они ищут только пары, состоящие либо из доминантов и сабмиссивов, либо из сабмиссивов и доминантов.

Я прерываю разговор, когда возвращается бармен с нашими напитками, и провожаю своего маленького призрака сквозь толпу. Мы проходим мимо женщины в резиновом комбинезоне, которая хлещет плетью сабмиссива, привязанного к столбу для порки, мимо танцовщиц на пилоне, выступающих в ПВХ, и скамьи для порки, на которой мужчина в кожаных крагах шлёпает своего обнажённого партнёра.

Судя по информации, полученной от тех, кто осматривал это место, все, кто стоит на подиуме, либо выступают перед публикой, либо являются профессионалами. Я замечаю свою сестру и Джинкссона, стоящих у помоста, на котором двое мужчин трахают женщину на кровати с балдахином.

Я поворачиваюсь к Аметист, у которой пылают щёки.

— Тебе нравится?

Она нетерпеливо кивает мне.

— Хочешь поиграть?

Её глаза расширяются.

— Что ты имеешь в виду?

Я киваю в сторону одного из немногих незанятых подиумов.

— Нам нужно выделиться, если мы хотим получить шанс приблизиться к Ноктюрну. Насколько храбрым ты себя чувствуешь сегодня вечером?

Она переводит взгляд с меня на два свободных подиума и обратно.

На одном стоит ещё одна скамья для порки, на другом — трон. Я сохраняю невозмутимый вид, не желая давить на свою маленькую призрачную возлюбленную, но я запомнил наш сексуальный контракт до мельчайших подробностей.

Аметист возбуждает эксгибиционизм.

Иногда по утрам она представляла, как я трахаю её посреди тюремного зала для отдыха, а заключённые наблюдают за нами из-за решёток.

Но возбуждаться от воображаемой сцены в уютной спальне — это совсем не то, что выступать перед живой публикой.

— Только мы вдвоём? — спрашивает она.

— Ни один мужчина не прикоснётся к тебе, если не хочет лишиться руки, — рычу я.

Она на мгновение замирает, а затем делает глубокий вдох, и её взгляд становится решительным.

— Давай сделаем это.

Я провожу пальцем по её обнажённой руке, и она вздрагивает.

— Ты уверена, моё маленькое привидение?

Она нетерпеливо кивает.

Я ухмыляюсь, обнимаю её за талию, и мы пробираемся сквозь толпу танцующих.

Большинство из них смотрят на один из занятых подиумов, и у меня есть время поднять Аметист на помост, где стоит железный трон, обитый кожей.

Поднявшись на помост, я пристегиваю поводок к её серебряному ошейнику и жестом показываю, чтобы она встала на колени. Она устраивается между моих раздвинутых ног и смотрит на меня сквозь ресницы.

Аметист тяжело дышит, приоткрыв губы, её красивые зелёные глаза расширяются. Она переводит взгляд на толпу, где некоторые уже оборачиваются, чтобы посмотреть на нас.

— Смотрите на меня, — говорю я, перекрывая музыку.

Она резко переводит взгляд на меня.

— Хорошая девочка.

Я тяну за поводок, прижимая её к своей промежности.

Эксгибиционизм — не мой конёк. Для наёмного убийцы быть на виду может означать провал или смерть, поэтому я предпочитаю действовать из тени.

Однако эта женщина у моих ног — самый мощный афродизиак.

Меня могла бы окружать тысяча врагов, и у каждого в руках было бы оружие, направленное мне в голову, но я всё равно хотел бы трахать её до тех пор, пока она не кончит.

Я раздвигаю ноги и откидываюсь на спинку трона, позволяя эрекции прижаться к ширинке. Её взгляд опускается вниз, и она облизывает губы.

Её возбуждённый вид так манит, что я едва сдерживаю стон.

— Покажи мне, как сильно ты этого хочешь, — говорю я, когда музыка стихает.

Она проводит рукой по моему бедру, и я вздрагиваю от её прикосновения. Пока её пальцы скользят вверх и вниз по моему одетому в брюки члену, один из клубных официантов взбирается на подиум.

Красный свет отражается от его лысой головы