Читать книгу - "Я сломаю тебя - Джиджи Стикс"

всей компанией. Я также навел справки о поместье Мелроуз, где проходят клубные вечера, но оно принадлежит офшорному консорциуму.

— Меня больше интересует Ноктюрн. Что ты о нем знаешь?

Тайлер глубоко вздыхает.

— Кто-то стер о нем кучу информации, и, похоже, его не существует. Возможно, он скрывается под другим именем, потому что все, что у меня есть, — это несколько сообщений на форуме от бывших участников, в которых они вспоминают о его старом клубе.

— Мы вообще знаем, связан ли он с «Министерством хаоса»?

Тайлер качает головой.

— В сети нет ни малейших доказательств его причастности.

— Отправь Камиле фотографии с предыдущих клубных вечеринок и посмотри, сможет ли она заставить Харлана Стиллза опознать его.

— Считай, что дело сделано. — Тайлер убегает, оставляя нас с Джинксоном наедине.

— Что ты собираешься делать с Макмерфи? — спрашивает Джинксон.

Я поправляю Аметист на руках.

— Сколько она уже в заточении?

— Тридцать шесть часов, — отвечает он. — Я оставил ей недельный запас воды.

— Хорошо. Есть новости о студии?

— Это обычное порно с профессиональными актрисами. Всем, кто там работает, платит наличными охранник, который живет в доме в центре города с Харланом Стиллзом. Там же они монтируют отснятый материал.

Обнимая Аметист, мы с Джинкссон выходят из комнаты и направляемся в коридор, где он вызывает лифт. Она либо не обращает на нас внимания, либо спит, но она заслужила отдых. После нашей утренней перепалки, когда я напомнил ей о Лиззи Бат, она сосредоточилась на тренировке, как настоящий профессионал.

Подъезжает лифт, и мы заходим в него, чтобы подняться в ярко освещенную механическую мастерскую, заполненную системами вентиляции и кондиционирования, электрическими панелями и трубами, идущими вдоль потолка.

Мы проходим через просторное помещение в туннель, где нас ждет электрическая тележка. Джинкссон запрыгивает на водительское сиденье, а я сажусь рядом с ним. Аметист свернулась калачиком у меня на коленях.

Он заводит двигатель и едет по тускло освещенному туннелю, соединяющему парковку с сетью подземных переходов, охватывающих Бомонт-Сити. Низкий рокот мотора эхом отражается от бетонной стены, когда он подъезжает к району Парейсий.

— Как проходит тренировка? — спрашивает он.

— Она быстро учится, — отвечаю я, когда она дергается во сне. — Сильные боевые навыки для новичка, и она может освободиться от веревок, наручников, скотча и стяжек.

— Это хорошо, правда?

— Угу.

По мере того как мы продвигаемся по туннелю, который сужается по мере приближения к зданиям вокруг кладбища, становится все холоднее.

— Так в чем проблема? — спрашивает он.

— Я могу научить ее только тому, чему сам научился в контролируемой среде, — со вздохом отвечаю я.

— То же самое можно сказать обо всех ассасинах.

— Но она гражданское лицо, — бормочу я. — И мишень.

Он выдыхает.

— Тогда нам придется бросить все силы на то, чтобы уничтожить X-Cite Media.

Джинкссон приступает к разработке плана нападения, описывая, как мы можем уничтожить дом и загородную студию. Но я слушаю вполуха. Он говорит только для того, чтобы заполнить паузу, потому что мы оба знаем, что проблема Аметист не ограничивается студией, где снимают снафф-фильмы.

Любая мать, желающая смерти своему ребенку, — чудовище. Но та, кто подстроила групповое изнасилование и убийство своей дочери на камеру, — это особый вид зла.

Мы могли бы убить всех ублюдков, связанных с этими фильмами. Но этого было бы недостаточно, чтобы защитить Аметист. Пока ее мать жива, мы ничего не сможем сделать.

— Я заставлю братьев Спринг копать дальше, — говорит он. — Долли все еще на свободе и отдает приказы. У нас есть ее адрес электронной почты. Это лишь вопрос времени, когда Тайлер взломает ее аккаунт и выяснит, где она находится.

Откинувшись на спинку сиденья, я прижимаю Аметист к груди.

— Время — роскошь. Если Долли не доберется до Аметист, она переключится на кого-то другого, как она сделала с Лиззи Бат.

Когда мы подъезжаем к туннелям на краю кладбища, Джинкссон останавливается, чтобы я мог выйти, и я продолжаю путь по подземному переходу, ведущему к Парейсий-драйв, 15.

Аметист шевелится. Ее мягкие локоны касаются моего лица.

— Ксеро, — шепчет она. — Кажется, я знаю, кого они убьют, если не найдут меня. Это моя лучшая подруга Майра.

 

ДЕВЯНОСТО ЧЕТЫРЕ

АМЕТИСТ

Мне потребовалось время, чтобы понять, что имела в виду мама. Она не скрывала, что считает меня обузой, но я думала, что самое худшее, что она может сделать, — это отправить меня в интернат. Вот почему мне потребовалось столько времени, чтобы понять, что Майра может быть целью.

Как только я возвращаюсь в подполье, я звоню своей лучшей подруге. Она начинает рыдать, услышав мой голос.

— Где ты была? — спрашивает она. — Я зашла в дом, но он пуст. Старушка по соседству сказала, что он выставлен на продажу.

Я сжимаю челюсти при напоминании о том, что мама уже разобрала мои вещи.

— Я в безопасности.

— Я так волновалась. Скажи мне, где ты, и я приеду...

— Нет, — говорю я. — Это слишком опасно.

Она замолкает на несколько секунд. В трубке слышны только ее прерывистые вздохи.

— Это как-то связано с «Хорошо одаренным» и Диком Джонсоном?

— Да, — я потираю затылок. — Нет... вроде того.

— Потому что на следующий день после того, как ты пришла ко мне в магазин, та женщина, которая руководит неофициальным фан-клубом «Ксеро», нашла видео, которые мы сняли на книжной ярмарке. Она также сказала, что, по словам очевидцев, ты ушла с ними.

В любой другой ситуации я бы стиснула зубы от воспоминаний о том, как Лиззи Бат пыталась подставить меня, чтобы нажить себе проблем. Теперь же при мысли о ее ужасной смерти у меня сводит желудок.

— Она исчезла, — говорит Майра. — Ее видео есть в сети, так что ее не забанили. Она просто перестала публиковать посты.

— Ты все еще живешь в той квартире? — спрашиваю я.

— Да. А что?

— Какие-то люди ворвались в мой дом...

— С тобой все в порядке? — кричит она.

— Более или менее.

Она на мгновение замолкает, а потом спрашивает.

— Это правда было?

— Они правда пробили мою входную дверь, чтобы забрать меня? — спрашиваю я.

— Да, и вот уже несколько дней у меня нет галлюцинаций.

—