Читать книгу - "Машка Попова. Первый курс - Ирина Ульяненко"

подготовимся?

— Зачем?

— Чтобы не опозориться.

— Ты за меня переживаешь?

— За преподавателей.

— Как трогательно.

Денис сунул руки в карманы.

— Вообще-то я хотел предложить кофе.

Машка посмотрела на его испорченную толстовку.

— Опять? Ты мазохист?

— В каком смысле?

— Утром я уже облила тебя кофе. Хочешь повторить эксперимент?

— На этот раз предлагаю его выпить.

Она задумалась. Кофе. Похоже, бесплатный. В компании симпатичного, хотя совершенно невыносимого парня. Предложение выглядело заманчивым.

— Ладно. Но учти: я девушка приличная.

— Да неужели?

— На первом свидании только кофе.

— А на втором?

— Посмотрим, как переживёшь первое.

Они зашли в кофейню напротив университета. Денис заказал два капучино и чизкейк.

— Это мне? — оживилась Машка.

— Нет, себе.

— Жадина.

— Шучу. Тебе.

— Вот теперь вижу воспитанного человека.

Они устроились возле окна, разговаривали о занятиях и преподавателях. Денис оказался не таким уж противным. Даже наоборот: умный, весёлый и умеющий вовремя замолчать. Последнее качество Машка ценила особенно.

— Почему ты выбрал медицину? — спросила она.

Денис пожал плечами:

— Отец хирург. Дед был хирургом. Мама кардиолог.

— А ты?

— Пока не определился.

— То есть семейный бизнес?

— Типа того.

— А если захочешь стать дворником?

— Отец, наверное, предложит оперировать метлу.

Машка рассмеялась.

— У меня мама до сих пор надеется, что я стану нормальным врачом.

— А патологоанатомы ненормальные?

— По мнению мамы, нормальный врач сидит в красивом кабинете, носит чистый халат и получает цветы от благодарных пациентов.

— А тебе?

— Мне, видимо, будут приносить венки.

Денис подавился кофе.

— Машка! Нельзя такое говорить, когда человек пьёт!

— Извини. Забыла, что ты нежный.

Он вытер рот салфеткой.

— А ты вообще чего-нибудь боишься?

— Конечно. Тараканов.

— Серьёзно? Ты хочешь изучать тела умерших людей, но боишься тараканов?

— А что странного? Тело хотя бы не побежит на меня из-под холодильника!

Денис расхохотался.

Именно в этот момент дверь кофейни открылась. На пороге появилась Кристина в сопровождении тех же подруг. Она заметила Дениса, Машку и чизкейк. На лице появилось выражение человека, обнаружившего дохлую крысу в собственной сумочке.

— Денис?! А ты что здесь делаешь?

— Кофе пью.

— С ней?!

Машка приветливо помахала вилкой:

— Нет, с чизкейком. Я сопровождающее лицо.

Кристина проигнорировала её.

— Я вообще-то думала, мы сегодня вместе пойдём выбирать учебники!

— Кристина, мы ничего не договаривались.

— Но ты сказал, что, возможно, освободишься после занятий!

— Я сказал, что не знаю, когда освобожусь.

— Вот именно!

Машка повернулась к Денису.

— Ого.

Кристина скрестила руки:

— Я смотрю, ты быстро нашёл себе компанию.

— Девушка, можно потише? Вы мне десерт нервируете, — не выдержала Машка.

— Тебя вообще никто не спрашивает!

— Тогда зачем ты разговариваешь возле моего стола?

— Кристина, прекрати, — жёстко сказал Денис. — Мы с тобой не встречаемся. И никогда не встречались.

Повисла неловкая тишина. Даже Машка перестала жевать.

— Прекрасно, — прошептала Кристина. — Можешь общаться с кем хочешь. Но потом не жалуйся.

Она стремительно ушла. Подруги бросились следом.

— Слушай, Волков… Это сцена ревности или рекламная акция психиатрического отделения?

— Маш!

— Просто уточняю. Вдруг надо было записаться.

Денис покачал головой.

— Она давно пытается со мной встречаться.

— А ты сопротивляешься?

— Представь себе.

— Молодец. Сопротивляйся до последнего. Родина тебя не забудет.

Он рассмеялся.

— И что мне теперь делать?

Машка доела чизкейк.

— Для начала купи мне ещё кусочек. У меня стресс. Я только что пережила вашу семейную драму.

— Мы не семья!

— Тем более. Значит, бесплатно страдала.

Вечером Машка вернулась домой. Мама встретила её в коридоре со скрещёнными руками.

— Ну?

— Что «ну»?

— Рассказывай. Как прошёл первый день?

Машка сняла кроссовки, повесила куртку и задумалась.

— Насыщенно. Познакомилась с преподавателями, подружилась с девочкой, нашла врага, переименовала скелет, поела, сходила на свидание…

Мама схватилась за дверной косяк.

— На какое ещё свидание?!

— Мам, успокойся. Ничего серьёзного. Мы даже не целовались.

— Мария!

Из кухни донёсся папин голос:

— Машка, ты хоть парня нормального нашла?

— Пап, он будущий врач!

— Отлично! Хоть кто-то в семье будет нормальный!

Мама посмотрела на потолок.

— Господи, забери меня отсюда…

Машка улыбнулась:

— Мам, подожди. У нас группа так называется. Я тебя добавлю!

— Не смей!

Поздно вечером Машка добралась до своей комнаты. Разгром никуда не исчез: блузка висела на люстре, одинокий носок лежал на столе, а шкаф выглядел так, будто пытался сбежать, но застрял в проёме.

Она оглядела это великолепие, сгребла одежду с кровати на пол и улеглась.

— Завтра уберу.

Это была одна из самых древних и наглых человеческих лжей.

Телефон пискнул.

Денис: «Ты дома?»

Маша: «Нет. Угнала трамвай, еду в Мексику».

Денис: «Я серьёзно».

Маша: «Дома».

Денис: «Завтра не опаздывай. Профессор Громов тебя запомнил».

Маша: «Я незабываема».

Денис: «Это точно».

Через несколько секунд пришло ещё одно сообщение.

Денис: «Кстати, ты мне понравилась».

Машка замерла. Перечитала. Потом ещё раз. Ого. Вот это поворот.

Она прикусила губу и напечатала:

Маша: «Спасибо. Ты мне тоже. Особенно когда молчишь».

Денис: «Романтика».

Маша: «Привыкай».

Она выключила экран. Закрыла глаза и почувствовала, что улыбается.

День был сумасшедший. Но хороший. Очень даже хороший.

Правда, Машка ещё не знала, что завтра её ждёт первая практика по анатомии — и что Лера, мечтавшая стать пластическим хирургом, при виде учебного препарата устроит такое представление, что профессор Громов впервые за тридцать семь лет преподавания задумается о пенсии.

А одним обмороком дело не ограничится.

Потому что когда в одной группе учатся Маша Попова, Денис Волков и Лера Соколова, медицина превращается в экстремальный вид спорта.

Конец третьей главы.

—

МАШКА ПОПОВА · ПЕРВЫЙ КУРС

Глава 4. Лера в отключке, или Трупы нервно курят

Утро началось с трагедии. Машка проспала. Опять.

Будильник звонил семь раз, телефон дважды свалился с кровати, а мама трижды заглядывала в комнату. Ничего не помогало. Мария Попова спала с таким упорством, словно ей за это начисляли стипендию.

— Мария! — раздался материнский вопль. — Семь часов сорок минут!

Из-под одеяла показалась растрёпанная голова.

— Мам, не ори. Я ещё не умерла.

— А я сейчас помогу!

Машка открыла один глаз, посмотрела на часы, закрыла. Потом резко села:

— Твою мать!

— Мария!

— Мам, это не тебе!

— А кому?!

— Времени!

Она выскочила из кровати, наступила на собственный лифчик, поскользнулась и с грохотом приземлилась на пол.

— А-а-а!

Мама ворвалась в комнату:

— Что случилось?!

Машка сидела, обнимая колено.

— Производственная травма.

— Какая ещё производственная?!

— При подготовке к трудовой деятельности!

Мама посмотрела на дочь, потом на лифчик, затем на люстру, где всё ещё висела белая блузка.

— Маша, убери ты наконец эту тряпку с потолка!

— Мам, не трогай! Это инсталляция!

— Какая ещё инсталляция?!

— «Последний день здравого смысла». Современное искусство.

— Я тебе сейчас такое искусство устрою!

Машка вскочила и бросилась