Читать книгу - "Пышка для большого босса - Анна Лав"

муж, усмехаясь. Его голос звучит громко, нарочито отчётливо — так, чтобы услышали окружающие. Смотрит на меня с тем самым выражением превосходства, которое я так хорошо запомнила за годы брака.

Замираю, чувствуя, как кровь отливает от лица. В зале повисает неловкая тишина — гости оборачиваются, Лиза у стойки застывает с подносом в руках.

— Я… Но ты… — запинаюсь, слова застревают в горле. Внутри всё сжимается от знакомой смеси обиды и злости.

В этот момент на мою талию ложатся чьи-то тёплые руки. Я вздрагиваю, поворачиваюсь — и вижу Степана. Он вернулся, в руках — несколько пакетиков с ванильным сахаром, на лице — лёгкая улыбка, будто ничего необычного не происходит.

— Варюш, купил, как ты просила, — произносит он громко и отчётливо, целует меня в щёку. — Извини, что так долго. Пробки на центральной улице — кошмар.

Потом чуть наклоняется и шепчет мне на ухо:

— Подыграй, ну же.

Я на секунду замираю, пытаясь осознать происходящее. Мозг лихорадочно обрабатывает информацию: его рука на моей талии, запах одеколона, уверенный тон… И вдруг до меня доходит. Облегчение накрывает волной — мысленно выдыхаю, плечи расслабляются.

— Спасибо, Стёп. Что бы я без тебя делала, — мои щёки тут же заливает румянец, и я невольно опускаю взгляд, разглядывая крошки муки на фартуке. Но когда увидела выражение лица Саши — растерянное, обескураженное, с этой смешной складкой между бровей, — во мне будто вселился дух уверенности! Впервые за долгое время я почувствовала, что больше не боюсь его насмешек, не трясусь от его взгляда. И я, наконец-то, улыбнулась — искренне, широко, без тени стеснения.

— Какие-то проблемы? — спрашивает Степан моего бывшего. Его голос звучит ровно, без вызова, но в нём чувствуется стальная уверенность человека, который знает себе цену и готов защищать то, что ему дорого.

Саша и не знает, что сказать. Он мотает головой, а сам краснеет от злости — я вижу, как на шее проступают вены, как сжимаются кулаки. Он явно не ожидал такого поворота: вместо растерянной Вари, которую можно было унизить парой слов, он увидел женщину, которую кто-то готов поддержать. Про Соню вообще молчу: она сидит, вжавшись в стул, нервно теребит салфетку и бросает на меня виноватые взгляды.

— Ну и хорошо, — кивает Степан, будто завершая неприятный разговор. — Пойдём, Варюш. Кстати, напеки мне вечером блинчиков, как домой придём. Я их просто обожаю!

После этих слов Саша давится кофе, который только что отпил. Кашляет, хватается за салфетку, а Соня хлопает его по спине. Спектакль удался на славу!

Мы с Степаном проходим на кухню, и я еле сдерживаю смех. Отхожу к столу, чтобы скрыть лицо, и только там позволяю себе тихо хихикнуть, прикрыв рот рукой.

— Спасибо… Вы меня спасли… Правда, большое спасибо, вы очень хорошо сыграли, — говорю, отвожу взгляд и открываю духовой шкаф — он как раз пропищал об окончании приготовления. Хочу вытащить противень с эклерами, но Степан меня опережает: ловко подхватывает его прихватками, ставит на подставку.

— А может, я и не подыгрывал? — бросает он через плечо, аккуратно снимая один эклер с противня.

Замираю, смотрю ему в спину, не понимая, шутит он или всерьёз. Сердце делает странный кульбит — то ли от неожиданности, то ли от чего-то ещё...

ГЛАВА 18

Вечер. Кафе закрывается — я выключаю вывеску, проверяю, всё ли в порядке: столы аккуратно расставлены, полы вымыты, витрины пусты, кофемашина прочищена. Вокруг тишина, только далёкий гул города за окнами напоминает, что жизнь продолжается. И я жутко волнуюсь… Как я могла согласиться переехать к Степану? Мысль крутилась в голове весь день, то заставляя улыбаться, то вызывая приступ паники. Но отступать… Нет, это не моё. Я никогда не бежала от вызовов — и сейчас не стану.

Степан ждёт у машины — чёрной, солидной, с тонированными стёклами. Он галантно открывает передо мной дверь:

— Прошу, — слегка кланяется, будто мы на светском приёме, а не после изматывающего рабочего дня.

Я залезаю внутрь, стараюсь сесть как можно аккуратнее, чтобы не задеть ничего. Степан обходит машину, садится за руль, бросает на меня быстрый взгляд.

— Варвара, успокойся, — говорит он мягко, но уверенно. — Всё будет нормально. Что ты вся как на иголках? Не буду домогаться. Я же обещал.

— А я и не переживаю… — опускаю глаза вниз, разглядывая свои пальцы, нервно теребящие край фартука. — Просто… неудобно. Плохая идея… Наверное… Вам мешать буду…

Он вздыхает, поворачивается ко мне всем корпусом:

— Глупости, — твёрдо говорит он. — Хватит, Варь. Лично я хочу домой и отдохнуть. Денёк был чокнутый: то поставки не те привезли, то Лиза перепутала заказы, то этот тип… ну, ты помнишь. Так что давай без самокопания. Ты не будешь мне мешать. Наоборот — с тобой будет… уютнее.

Киваю, но всё ещё чувствую себя не в своей тарелке.

В этот момент звонит его телефон. Степан бросает взгляд на экран, хмурится и отвечает:

— Да, слушаю… — его голос сразу становится деловым, собранным. — Что случилось? Понял. Уже еду, спасибо. Полчаса, и я на месте, сделайте всё возможное. Спасибо.

Он сбрасывает звонок и запускает двигатель. Машина заурчала, мягко вибрируя под нами, и мы срываемся с места, резко выруливая на оживлённую вечернюю улицу.

— Варь, у меня отец попал в больницу, с сердцем… Надо ехать, — произносит Степан глухо, запустив руки в волосы. Его пальцы нервно перебирают пряди, плечи напряжены, а в глазах — тревога, которую он даже не пытается скрыть. Он резко надавливает на педаль газа, и машина рывком набирает скорость.

— Можете не продолжать, конечно, поехали!

Он коротко кивает, не говоря ни слова. Я ловлю его взгляд — благодарный, но всё ещё потерянный

Мы едем в тишине. По себе знаю, каково это, когда близкий человек в тяжёлом состоянии. Вспоминаю, как несколько лет назад мама попала в больницу с пневмонией — я тогда сутки не отходила от её палаты, пила бесконечные чашки кофе и молилась, чтобы всё обошлось. Эти часы ожидания, эти минуты между обследованиями, когда не знаешь, что будет дальше… Всё это отзывается в груди тупой болью сочувствия.

Степан ведёт машину сосредоточенно, резко, но аккуратно. Мы мчимся по вечерним улицам — огни витрин, светофоров, вывесок мелькают за окном, сливаясь в разноцветные полосы. Он едет на предельной скорости, но не превышает, что удивительно. Видно, что он изо всех сил старается держать себя в руках: челюсти сжаты, на шее пульсирует вена, пальцы так крепко сжимают руль так, что костяшки белеют.

В больнице мы уже через