Читать книгу - "Пышка для большого босса - Анна Лав"

Он смотрит на меня пару секунд, потом пожимает плечами и всё-таки улыбается в ответ.

— Ладно, — кивает. — Кофе я варить умею.

— Кстати, да, какой адрес? — спохватываюсь я, вытирая руки о кухонное полотенце. — Моя подруга, Оля, заедет за мной.

— Парковая, тринадцать, — отвечает Степан, опираясь плечом о дверной косяк. Его взгляд скользит по кухне, задерживается на сковородке в моих руках, потом снова возвращается ко мне. — Ну, раз уж зашёл разговор… Пойдёшь ко мне в кафе? Пекарем-кондитером. Зарплата достойная, график обсудим — могу подстроить под тебя, если нужно. Толкового помощника тяжело найти, а я… — он делает паузу и криво усмехается, — ну, сам понимаешь. Если я начну готовить десерты в собственном кафе, то, как минимум, всех клиентов распугаю. Ну, или спалю помещение к чёртовой матери.

Замираю на мгновение, ложка застывает в воздухе над сковородкой. Внутри что-то ёкает — то ли от неожиданности, то ли от смутной тревоги перед чем-то новым. Быстро прогоняю это чувство, выдавливаю улыбку и отвечаю:

— Ну… Давайте попробуем. Раньше я кроме как для себя и мужа не готовила…

— Ну и отлично, — Степан заметно оживляется, расправляет плечи. — Телефон мой есть, позвони, как сможешь приступить. Надо будет к открытию кофейни разработать меню — у нас через пару недель уже запуск. Твои корзиночки там точно будут, я их вчера попробовал — это что-то невероятное.

Киваю, чувствуя, как внутри зарождается робкое предвкушение. Домываю сковородку под струёй тёплой воды, тщательно протираю губкой, ставлю на плиту, чтобы просохла. Разбиваю яйца — скорлупа хрустит под пальцами, желтки падают в миску, яркие, солнечные. Добавляю нарезанные кубиками помидоры, веточки свежей зелени, тонкие полоски бекона. Аромат начинает наполнять кухню, смешиваясь с запахом свежесваренного кофе.

Степан внимательно наблюдает за моими движениями — как я ловко орудую ножом, как аккуратно выкладываю ингредиенты на разогретую сковородку. Он подходит ближе, заглядывает через плечо, и я чувствую его дыхание у виска.

Когда завтрак готов, он берёт вилку, аккуратно подцепляет кусочек, пробует — и тут же мычит от удовольствия, прикрывая глаза.

— Потрясающе… Вот это я понимаю, мастерство! — произносит он с искренним восхищением.

Мои щёки тут же вспыхивают румянцем — то ли от тепла плиты, то ли от похвалы. Я неловко отвожу взгляд, пряча улыбку.

Спустя двадцать минут раздаётся короткий гудок автомобильного сигнала — Оля приехала, ждёт у подъезда. Я бросаю взгляд в окно: её ярко-красная машина припаркована у бордюра, сама она сидит за рулём, нетерпеливо постукивает пальцами по рулю и смотрит на часы.

— Спасибо ещё раз, — говорю Степану, беря телефон. — Если бы не вы… рубашку вашу постираю и верну, а насчёт работы — могу приступить завтра. Скиньте адрес кафе сообщением, хорошо? До встречи на работе!

— Да, да, мистер зануда будет тебя ждать, — усмехается он, подмигивая.

И мои щёки снова вспыхивают — он запомнил... Я качаю головой и направляюсь к двери.

— До завтра, — бросаю через плечо, выходя на лестничную клетку.

— До завтра, — доносится из квартиры его голос, и я слышу, как он тихо добавляет: — Наконец-то в кафе появится настоящий мастер десертов.

Спускаюсь по лестнице, чувствуя, как внутри разливается непривычное, но приятное волнение. Завтра начнётся что-то новое — и, кажется, это будет интересно!

ГЛАВА 12

Выйдя из подъезда, я почти бегу к машине подруги — утренний ветерок пробирает до костей, несмотря на то, что день обещает быть тёплым. Оля припарковалась прямо у бордюра: её ярко-красная малолитражка блестит на солнце, словно только что из салона. Она замечает меня ещё издалека — и её глаза буквально вылезают на лоб, когда она оценивает мой наряд: мятая мужская рубашка на несколько размеров больше, рукава закатаны до локтей, а верхние пуговицы расстёгнуты чуть больше, чем следовало бы.

— Варька… — произносит подруга, замерев. Её брови ползут вверх, а губы растягиваются в многозначительной ухмылке. — И ты будешь мне говорить, что у вас ничего не было? Признавайся, он разорвал на тебе одежду в порыве страсти? И потом великодушно дал свою рубаху? Выглядишь очень… аппетитно в ней, должна сказать!

Она нарочито медленно оглядывает меня с ног до головы, задерживая взгляд на расстёгнутых пуговицах, и подмигивает.

— Оль, ну хватит уже, а? — чувствую, как щёки заливает горячий румянец, и поспешно застёгиваю ещё одну пуговицу. — Ничего не было. Просто он меня подобрал вчера на улице, когда я промокла до нитки, и не дал замёрзнуть. Отвёз к себе, дал сухую одежду, приютил на ночь… Вот и всё.

— Ну да, ну да… — тянет Оля, скептически покачивая головой. — Так всех и везут к себе домой, Варя. Особенно в дорогих районах, в шикарных домах. Смотри-ка, твой мистер Зануда не бедный. Вон, в самом центре квартирка, да ещё в каком доме! Видела я такие — там, поди, и консьерж есть, и охрана, и лифт с зеркалами…

Она кивает в сторону многоэтажки за моей спиной — элегантного здания с фасадом из тёмного кирпича и большими окнами. Я невольно оборачиваюсь: в утреннем свете дом и правда выглядит впечатляюще — строгие линии, стильные балконы, ухоженная территория с клумбами и аккуратными кустарниками.

Я промолчала, опустив взгляд на свои ноги. В тапочках домашних выгляжу нелепо, конечно... Про то, что буду работать у Степана, говорить не стала — знала, что иначе начнётся новый раунд допроса. Опять пойдут лишние вопросы: «А что за кафе?», «А сколько платят?», «А он точно не пытается тебя к себе привязать?», «А вдруг это всё хитрый план?».

— Поехали, — коротко говорю, прикрыв глаза и откинув голову на сидение.

Оля, не переставая улыбаться, заводит двигатель. Машина плавно трогается с места, и я бросаю последний взгляд на подъезд дома Степана.

— Кстати, — вдруг оборачивается ко мне Оля, едва мы выезжаем на проспект. — А рубашка-то недешёвая, фирменная!

Я только закатываю глаза и смеюсь, чувствуя, как напряжение последних минут тает. С Олей по-другому и не бывает.

Бывало, что я ночевала у подруги, когда Сашка был… не в духе. В такие дни дом превращался в минное поле: одно неверное слово — и взрыв неизбежен. Тогда я собирала в сумку самое необходимое, кидала в неё зубную щётку, сменную футболку и, стараясь не шуметь, уходила к Оле — там всегда было спокойно, уютно.

Но сейчас, пока мы едем в машине, мне всё больше кажется, что я её стесняю. И не зря, как выясняется.

Мы подъезжаем к знакомому дому — девятиэтажке с облупившейся краской на фасаде и