Читать книгу - "Его искушение - Майер Кристина"

тоном, будто для него привычно заставать помощниц, прячущихся в подсобках и кладовых. Надо у Лены уточнить: с ней такое часто случается? — Вы приготовили слишком много, я предлагаю разделить завтрак, — продолжает вести себя так, будто ничего не случилось. Ещё и к столу приглашает. Если думает, что этим сгладит нелепую ситуацию, в которую я себя загнала, и я перестану чувствовать себя идиоткой, то он сильно ошибается.

— Доброе утро, Сергей Аркадиевич, — здороваюсь взглядом с его ботинками, в глаза смотреть не хватает смелости. Надо как-то объясниться, но все, на что меня хватает, это покинуть кладовую. Свою дурость ничем не объяснишь. Ещё глупее буду выглядеть в его глазах. Измена мужа, развод, теперь ещё это… Мне точно нужен курс психотерапевта!

— Присаживайтесь, Ирина, — возвращаясь к столу, отодвигает для меня стул. Бросаю на него короткий взгляд, ловлю взгляд Кайсынова, в котором — на секунду мне кажется — я вижу улыбку. Сложно понять, когда человека совсем не знаешь. Крайне смущенная и замерзшая, я двигаюсь в сторону Сергея. — Вы замерзли? — хмурится он, замечая, что я дрожу.

— Немного, — отвечаю, чувствуя при этом себя ещё хуже.

— Я сделаю горячий чай, — в голосе появляются жесткие ноты.

— Не нужно, я сама. Вы на работу опоздаете, — уверенная, что правильно поняла причину его изменившегося настроения, сама иду к плите, но Сергей меня останавливает:

— Ирина, сядьте, — добавляет голосу командные ноты. — Начальство не опаздывает, начальство задерживается, слышали? — на его губах появляется легкая улыбка, которая преображает лицо Кайсынова. Он словно становится доступнее.

Включив чайник, он подходит ко мне. Я перестаю дышать. Сергей, как я позволяю себе называть его мысленно, сбрасывает пиджак и совсем неожиданно для меня накидывает мне на плечи, сводя концы на груди. В нос забивается запах его парфюма, по телу пробегают мурашки. Я не понимаю реакцию своего тела.

Мне противно? Неприятно?

Нет.

Тогда что?

Отступаю от Сергея на два шага, присаживаюсь за стол. Мне становится легче и теплее. Несмотря на волнующий меня запах, я плотнее кутаюсь в его пиджак. Сергей как-то резко отворачивается, отходит к плите. Мой телефон вновь начинает играть громкой музыкой. Кайсынов, не стесняясь, бросает взгляд на дисплей. Я вспоминаю, как он ответил на звонок, адресованный мне, надо прояснить этот момент…

— «Любимый». Ответишь?..

Глава 18

Сергей

Соглашаясь принять в дом Ирину, я заранее знал, что для меня это будет проблемой. Может, не представлял степень этой проблемы, но понимал, что просто не будет. Если дикому голодному хищнику положить в клетку кусок свежего мяса и приказать не трогать, он послушается? Вот приблизительно так чувствовал себя я. Разница в том, что Ирина не кусок мяса, а я давно не хищник, готовый сорваться с поводка.

Хотя…

Увидев ее вчера на кухне в одних тонких облегающих лосинах, подчеркивающих ее идеально округлый, аппетитный зад, едва удержал свою звериную суть. Понятно, что я не стал бы на нее набрасываться, усаживать на столешницу и брать так, как диктовало воображение, но очень сложно оставаться равнодушным, когда по стойке смирно встают инстинкты.

Мне хотелось красиво ее соблазнить. Не сразу. Так неинтересно. С Ириной хотелось играть в долгую. Но где-то там… у неё есть муж. И это очень усложняет жизнь и тормозит мои порывы. Рядом с ней я его не вижу и задыхаюсь от осознания, что другой мужчина имеет на нее права.

Убрать его с пути?

Не проблема. Но я не лезу в чужую семейную жизнь! Ирина жена другого мужика, даже если мне это не нравится. Чужая женщина! Будет лучше, если пересекаться мы будем как можно реже. И вместе легинсов она станет носить униформу. Мысленно делаю пометку для Лены, чтобы заказала для подруги несколько комплектов униформы. Пусть подберут на свой вкус.

Но мысль о том, что эта девушка вошла мне под кожу иглой, почти все время сидит в голове, не отпуская надолго. Я принципиально не стал ничего о ней выяснять. Не вникать в проблемы с мужем, а за то, что они есть, я могу дать на отсечение руку. Развести их сейчас было бы легко и просто. В браке нет детей, моя совесть при этом почти не пострадала бы. Но вот эти несколько процентов «почти» связывали меня по рукам и ногам. Если бы моя покойная супруга завела интрижку до того, как у нас родились дети, насколько легче мне было бы это принять?

Ответа на этот вопрос у меня нет. Я любил. Ее предательство сделало меня убийцей, разрушило нашу семью, выжгло мою душу, погубило репутацию, дало возможность стервятникам поглотить мой бизнес, выстраиваемый годами, но все это не шло ни в какое сравнение с искалеченными жизнями наших детей. Печальный опыт нашей семьи держал на привязи мои желания крепче любых цепей.

Но как же сложно не поддаваться искушению…

Ирина, словно специально провоцируя, выбрала спальню напротив моих окон. И как мне не залипать на них? Этой ночью курить мне требовалось чаще. Особенно после того, как она вышла на балкон. Она стояла там с влажной головой. Мерзла, но заходить не спешила, а мне хотелось загнать ее в комнату и согреть. Я не мог чувствовать ее запах, для моего обоняния это нереальная задача, но фантомно я ощущал ее аромат. Аромат, который мне хотелось законно вдыхать на постоянной основе. Она прибралась у меня в спальне, поменяла белье, на котором оставила свой запах. Я не мог его чувствовать, но я чувствовал. Я сгорал от желания сделать так, чтобы этот запах постоянно присутствовал в моей спальне. Чтобы к нему добавились острые ноты страсти…

Просто фетиш какой-то!

Я и утром почувствовал, что она в доме, ещё до того, как спустился на кухню. Покинув спортзал, я не слышал шума на кухне, просто ощутил ее присутствие. Кому из друзей расскажу…

Хотя они, скорее всего, поймут. У Шаха все радары настроены на Леру. А Егор? Другие мужики? Наблюдая за друзьями, я часто задавал себе вопрос: а у меня с женой было так же?

Нет. Наверное, поэтому все пошло по… одному месту. Материться я тоже себе запрещаю, хотя порой, особенно мысленно, я ругаюсь от души. Просто все, что связано с тюрьмой, вызывает во мне отторжение. Я давно искоренил привычки, которые приобрел за время отбывания срока. Не все, к сожалению.

Я никогда не отмоюсь от срока, никогда не забуду, что на моей совести две загубленные жизни, но я всегда жил по совести, имел жесткие принципы, я