Читать книгу - "Гулящий. Отдана брату мужа - Иман Кальби"

Искренним таким, женским и полуистеричным.

Наверное, и правда спать с женшиной в таком состоянии — такое себе.

Иначе мне нечем объяснить, что он все же отодвигается.

Дышит тяжело и порывисто. Смотрит пренебрежительно.

— До завтра, Ди… Я даю тебя время до завтра… Я уезжаю по делам, вернусь вечером и буду ждать тебя в своей комнате. Без фокусов. Начнешь юлить, будет насилие. Ты усекла?

— Усекла… — выдыхаю я и отворачиваюсь.

Он совсем отходит от меня. Вздрагиваю, когда слышу, как со всей дури о стену летит стакан, который он наполнил водой, чтобы унять свою жажду.

— Строишь тут из себя мученицу, — цедит он, — сделал из меня монстра…

А я… Я всего лишь хочу получить то, что по праву теперь мое! Тебя хочу, Диана! С ума схожу, как хочу! Тряпку так не хотят, поняла⁈ Тряпкой подтираются и выкидывают, а ты… с силой бьет себя по груди, — ты, ведьма, засела во мне, как яд… Вот ты кто!

Боюсь даже пошевелиться. Мне кажется — всего один шаг — и он снова на меня кинется, начнет терзать…

— Завтра вечером, Диана, все для тебя изменится… Ты станешь моей. На моих условиях. В твоей жизни было два роковых дня. Один, когда ты оказалась вложить свою руку в мою и бежать с собственной свадьбы, а я, как лох, спрашивал тебя вместо того, чтобы насильно утащить. Второй — завтра.

Когда я уже спрашивать не буду. Ты моя. Решать тебе — тряпкой быть, алмазом, идиоткой или умницей… Но от этого суть того, что я с тобой буду делать, не изменится… Вопрос в твоем восприятии, не в моем.

Дверь за ним хлопнула так, что посыпалась штукатурка и покосилась рама.

Я зажмурилась, обхватывая себя. Вся затряслась, чувствуя, что неспособна бороться с напряжением.

Мне нужно принять свою участь, принять эту реальность.

Иначе я просто сойду с ума.

И почему с Джалилом удавалось отключать мозг, а тут… Восприятие Батыра странное, неправильное, болезненное… И слишком реальное. Оно выхолощено от любых иллюзий — это и пугает. Потому что как мужчина он манит меня, а как человек…

— Диана, можно зайти? — слышу со стороны двери женский голос. Там Мальвина. Удивительно, обычно она не расхаживает по дому…

— Вы… кушать не хотите?

Внутри закипает раздражение…

Какая еда⁈ Мы же полчаса назад поели… Типа как…

— Оставьте меня. Все. Вот что я хочу… — отвечаю пустым голосом.

Она мешкается, стоит в дверях, не сдвигается…

Я перевожу на нее удивленный взгляд.

Все понимаю вмиг…

Вот она и есть человек Азбеки и Ани…

— Что мне им передать, Диана? Вам нужна помощь?

Внутри не откуда появляются силы, словно бы собранные из внутренних резервов. Я быстро встаю, подбираюсь и подхожу к Мальвине.

— Вообще, хочу кушать… Можем поесть на кухне?

— Можем… — говорит она еще более тихо, — можно будет даже поговорить на кухне…

Спустя четверть часа аппетит прибавляется.

Мне хватило пяти минут, чтобы договориться с Аней о том, что я задумала.

Возможно, это полное сумасшествие, возможно, я сошла с ума и обречена на провал, но впервые в жизни я готова пойти на отчаянный шаг, преодолев шоры, ограничения и страхи.

Я не тряпка. Я человек.

Да, не женщина, не желанная, не игрушка, не жена, не несостоявшаяся невеста или непутевая сестра. Я человек с правом на свой выбор. И я сделаю его завтра. Во всем и до конца.

А потом будь что будет…

Глава 17

Пена нежно щекочет мою кожу, будто тысячи крошечных поцелуев ложатся на плечи, грудь. Я медленно провожу пальцами по стеклу бокала — красное вино переливается в полумраке, отражая мягкий свет свечей, расставленных вдоль ванны. Влажный воздух с тонким ароматом лаванды обволакивает, как шелковое покрывало. Мои мысли текут медленно, лениво, как капли на кафеле.

Я закрываю глаза. Нужно настроиться. Это момент только для меня. Только момент. Вот-вот все изменится навсегда… Он изменится, я изменюсь… Я перестану быть тем, кого хотят во мне видеть и впервые стану собой.

Я слушаю, как замирает день внутри меня, как растворяется напряжение. И в этой тишине, почти во сне — шаги. Я не открываю глаз сразу. Я чувствую, как изменился воздух. Он здесь.

Поднимаю взгляд — Батыр стоит в дверях. Его глаза скользят по моему телу, по каплям на ключицах, по всплывающим коленям, по тому, что скрывает пена. Он не говорит ни слова. Только смотрит. И этот взгляд обжигает сильнее любого вина, проникает глубже тепла воды.

Мое дыхание замедляется, становится тяжелее. Тело — еще расслаблено, но внутри уже дрожь. Легкая, почти незаметная, но настоящая. Я делаю глоток. Медленно. С вызовом. И не отводя взгляда.

— Диана? — голос хриплый и тихий.

— Да, это я… — легко улыбаюсь.

Батыр хмурится.

— Решила напиться?

— Бокал вина расслабляет, ты сам говорил…

Не отрицает. Скидывает с себя пиджак, закатывает лацканы рубашки. Усталый, видно. А еще эти татуировки… Я все время боялась смотреть на его увитые странными символами руки. Сейчас, на контрасте с белоснежной рубашкой, они бросаются в глаза так сильно…

Подходит близко, забирает из моих рук бокал и тоже делает щедрый глоток…

Глубокий взгляд в глаза. Одно напряженное дыхание на двоих.

Он медленно спускается от моего лица к ключице, потом — к полушариям грудей, покрытым легким кружевом пены, сглатывает.

— Мне не нужно напиваться, чтобы быть с тобой, Батыр, — откидываюсь на бортик ванной и смотрю на него, — и играть не нужно. Я всегда видела только тебя… И на брак с Джалилом согласилась только потому, что это бы гарантировало…

— Ты сама просила, чтобы он больше не вставал между нами, Диана. Я внял твоей просьбе. Не нужно его…

— Никого не нужно… — шепчу я и делаю шаг ему навстречу. Опускаю руки на бортики, сжимаю их и встаю, — давай попробуем только нами двумя… Хотя бы сегодня…

Батыр подходит совсем близко. Обнимает. Его рубашка тут же становится мокрой от моего тела.

На груди тоже проступают очертания татуировок через влажную ткань.

Его сердце бьется дико-дико…

Я не обольщаюсь, что это просто желание и гормоны. Ненависть и обида всегда буду между нами.

Но это не отменяет того, что я хочу.

Батыр единственный мужчина, которого подпускает мое робкое сердце…

Так было всегда.

Возможно, просто я из той породы, у которой раз и навсегда…

А может наша встреча и правда стала роковой.

Он находит мои губы не спеша. Сначала целует скулу, ведет по углу овала лица, руки