Читать книгу - "Дикий - Нира Страусс"

воспользовалась этой паузой, чтобы навсегда проститься с его редкими скупыми улыбками в дни моих рождений, с рассеянными прикосновениями к моим волосам, когда он проходил мимо. Проститься с той маленькой девочкой, которая никогда его не понимала, но слепо любила и жаждала получить взамен хотя бы жалкую крупицу тепла.

Я почувствовала, как что-то внутри меня окончательно умерло, остекленело и с сухим треском раскололось в груди. Точно так же, как и со всеми решениями, принятыми с того мига, когда я шагнула из такси у «Лэндонса», — пути назад больше не существовало.

— Это твоё окончательное решение? — спросила я леденяще спокойно.

Не знаю, какое выражение отразилось в этот миг на моём лице, но сквозь его гранитную маску невозмутимости впервые пробилась тень тревоги.

— Ты сама не оставила мне выбора.

Когда он шевельнулся, я заметила, как его свободная ладонь скользнула к нижнему краю столешницы, пока вторая продолжала держать пистолет на мушке. Он отвёл руку, и раздался глухой щелчок. Словно…

Ах вот как. Тревожная кнопка.

Я затаила дыхание — всё дальнейшее закрутилось с головокружительной скоростью. С сухим металлическим клацаньем отец привёл в действие скрытый механизм «Макарова», обнажая свой излюбленный инструмент расправы над теми, кого больше не мог держать на поводке.

Выкидной клинок хищно сверкнул в алых сполохах аварийных ламп, метя прямо мне в сердце.

Моя грудь содрогнулась, судорожно вытолкнув весь воздух в немом потрясении.

Глухая, пронизывающая боль обожгла лёгкие.

«Он…

Он и вправду решился».

Я позволила этому осознанию вонзиться в сознание, глядя, как его взгляд медленно стекленеет, становясь мутным и отрешённым. Двинувшись с выверенной точностью, я перехватила его запястье и отвела остриё от своей груди. Я успела остановить удар буквально в последнюю долю секунды. Лезвие едва оцарапало кожу, но отец всегда держал скрытый клинок бритвенно острым, и на тугой белой повязке уже расплывалось густое багровое пятно.

— Ты сам этого захотел, папа.

Не отрывая взгляда от его лица, я обрушила на его префронтальную кору лавину абсурдных команд, намертво заглушила переднюю поясную извилину и выкрутила на максимум импульсы базальных ганглиев. Совмещать столь тонкую нейрохирургическую манипуляцию с блокировкой седативных препаратов было дьявольски трудно, но недавний приступ рвоты сослужил мне добрую службу: я избавилась от львиной доли химикатов в желудке. К тому же я была в неописуемом бешенстве и сыта всем этим по горло.

Итог: Валентин Коваленко превратился в послушную марионетку на невидимых нитях.

Спустя ровно пять секунд двери кабинета с грохотом распахнулись, и внутрь ворвалась его личная гвардия — дюжина наёмников, вооружённых до зубов.

— Поспи немного, — вполголоса бросила я отцу, прежде чем развернуться к ним лицом.

***

— Я провожу нашу новоиспечённую лучшую подругу наверх, — произнёс Фабиан. — Хочу лично убедиться, что для неё подберут самое удобное кресло в ожидании приговора.

Он грубо подтолкнул доктора Моро к лифту и хищно осклабился, когда женщина споткнулась и врезалась бедром в ту самую каталку, на которой они с напарником только что собирались привязать их, словно бессловесный скот.

Вэнс даже глазом не моргнул. Не произвели на него впечатления и предсмертные хрипы ассистента, истекавшего кровью в паре метров от них. Без сомнений, у этого парня за плечами хватало собственного кровавого опыта.

— Меня удивляет, что вы не прикончили её прямо здесь.

— О, поверь, я бы с превеликим удовольствием. Но есть и другие, перед кем ей придётся держать ответ: Сайлас Мэрроу, Чандра Рюэгг, Локлан Нортвуд. Все они просто сгорают от нетерпения познакомиться с ней поближе. Да и искать её никто не станет, как и скучать по ней — она же столько лет якобы живёт в Швеции и почти не общается с роднёй, верно, доктор?

Женщина промолчала, лишь скривившись в гримасе ярости и брезгливости, пока поднималась на ноги.

Джунипер, всё ещё оставаясь в обличье пумы, угрожающе ощетинила усы в сторону Вэнса.

— Чего она хочет? — нахмурился тот.

— Лучше тебе не знать. Иди за ней следом к Фэй и добудь свои улики. Как только я запру эту тварь, сразу отправлюсь искать…

Его слова захлебнулись в сдавленном вскрике.

Раскалённое копьё боли пробило череп от виска до виска. Барабанные перепонки словно распороло буром, разорвав в клочья, и напрочь парализовало всё тело. Звук напоминал… скрежет когтей по школьной доске, металлический визг вилки по тарелке, неистовый скрежет зубов…

Джунипер и он рухнули на пол на глазах у опешившего Вэнса.

Мир поплыл перед глазами, смазываясь в мутное пятно. В руке доктора блеснуло что-то тёмное, и она со всех ног бросилась наутёк. Сквозь звон в ушах Фабиану почудились крики и звук выстрела.

В довершение всего кто-то ударил по кнопке экстренной тревоги, и в отсеке разверзся форменный бедлам. Пространство залило багрово-чёрным мерцанием, а истошный вой сирены намертво добил растерзанные перепонки.

— Твою-то мать… — прохрипел Фабиан, хватая ртом воздух.

Должно быть, одно из тех самых антиморфных спецсредств.

Он свернулся клубком, инстинктивно пытаясь укрыть тело от того, чего нельзя было ни увидеть, ни коснуться. Твою дивизию, казалось, будто толстенное сверло перфоратора вонзилось в уши и вгрызается в мозг, разрывая черепную коробку изнутри.

Он вот-вот…

Что-то тёплое коснулось его лба — и адская мука мгновенно отступила.

Фабиан распахнул глаза. Рядом с ним на корточках сидел Вэнс.

— Живо за ней, ты быстрее. Я зацепил её в спину, она ранена, — прорычал ловец. — Не вздумай оборачиваться: по зверю оружие Black Edge бьёт в разы сильнее.

Какого чёрта?.. Фабиан тряхнул головой и поднялся на ноги. Провёл ладонью по шее — пальцы соскользнули по влаге. Из ушей сочилась кровь.

— Это и есть твоя пси-способность? Уши прочищать?

— Пошёл к чёрту.

— Ты же сам велел догнать её, определись уже. — Фабиан тихо хохотнул, мимолётным жестом взъерошил парню волосы и рванул к эвакуационному выходу: — Помоги Джун, иначе она тебе яйца оторвёт!

В бешенстве куда большем, чем показывал внешне, Фабиан вихрем взлетел по лестничным пролётам в погоню за доктором. Кровавый след читался без труда, но дело было не только в нём: от женщины разило за версту, и грязь здесь была совершенно ни при чём. Такое порой случалось с безнадёжно развращёнными людьми — с теми, чей рассудок окончательно сгнил. Их природный запах разлагался заживо.

Когда-то в прошлой жизни Равена Моро наверняка пахла мятой. Теперь же от неё несло смесью затхлой плесени и высохшей зубной пасты. Пускай себе бегает по комплексу, сколько влезет: Фабиан обожал выслеживать добычу.

На одной из площадок дорожка тёмных капель свернула в сторону. Доктор сделала крюк на минус втором этаже. Толкнув противопожарную