Читать книгу - "Я вылечу тебя - Джиджи Стикс"

победы меркнет. Нам предстоит сразиться еще с одним врагом — Мойрами. Даже если Отец раскроет имена членов их руководства, нам все равно придется выследить каждого из них. Единственная причина, по которой мы нашли Отца после десяти лет поисков, заключалась в том, что Аметист пробудил в нем важные воспоминания.

Вздохнув, я веду нас к двери.

— Прошу меня извинить. Нам нужно присутствовать на похоронах.

— Чьих? — спрашивает Джинкссон.

— Моей матери, — отвечает Аметист.

— А как же Долли? — спрашивает Камила.

— Ее тело тоже в крематории. Доктор Сэйнт опознал труп Долли как мой, так что меня могут объявить умершей, — говорит Аметист, и ее губы дрожат в улыбке.

Изабель смотрит на меня, приподняв брови.

— В сети ходят слухи, что это ты ее убил.

Я ухмыляюсь.

— Пусть думают, что хотят. Лишь бы полиция перестала охотиться на Аметист.

Когда мы выходим из комнаты Камилы, в коридоре сталкиваемся с Тайлером.

— Эй, Ксеро. У меня есть зацепка по доктору Форстеру.

— Серьезно? — ахает Аметист.

Он кивает.

— Он сменил фамилию на Корвелл после того, как его уволили после рейда. Я разыскал его в частной клинике неподалеку от парка Виктория. Стоит ли нам привезти его сюда?

Доктор Форстер был психотерапевтом ее матери, который отправил Аметист в психиатрическую больницу и проводил там бесчеловечное лечение. Мысль о том, что моя девочка будет мучить другого ублюдка из своего прошлого, заставляет мое сердце биться чаще.

— Что скажешь, маленький призрак? — спрашиваю я.

— Приведи его, — рычит она.

 

94. АМЕТИСТ

Мое сердце бешено колотится, когда Ксеро подъезжает к парковке крематория Ньютона. В это время дня солнце светит особенно ярко, заливая светом кирпичное здание. Он выходит из машины, обходит капот и открывает мою дверь.

Выйдя из машины, я вытягиваю шею, чтобы разглядеть две трубы крематория.

— Я уже сбилась со счета, сколько раз проходила мимо этого места по дороге в супермаркет.

Ксеро обнимает меня за плечи.

— Мне неприятно быть на стороне Мелони, но у нее была веская причина держать тебя подальше от родственников со стороны отца.

От воспоминаний о бабушке по отцовской линии, которая заставила маму работать в эскорте, по моей спине пробегает дрожь.

— Она никогда не была счастлива, да?

Ксеро вздыхает.

— Помнишь, ты писала мне о ненадежных рассказчиках?

Я отвожу взгляд от крематория и смотрю ему в глаза. Сегодня у него темно-русые волосы и бронзовая кожа, из-за чего он больше похож на Винзента с виноградника.

— Думаешь, она преувеличила?

— Люди постоянно лгут самим себе, даже в своих дневниках. Никто не упоминал о ее романе с доктором Форстером до тех пор, пока она не столкнулась с его последствиями.

Никто не заслуживает такого наказания.

— Согласна. — Он ободряюще сжимает мое плечо. — Готова войти?

Кивнув, я делаю глубокий прерывистый вдох.

Мы проходим через двустворчатые двери, и нас встречает смешанный аромат дезинфицирующих средств и лилий. Секретарь на ресепшене — пожилая женщина с тонкими, как ниточка, бровями и тугим серым пучком на голове. Очки низко посажены на переносице и держатся на тонкой металлической цепочке, перекинутой через шею.

Она вскакивает на ноги, ее глаза расширяются.

— Эми?

Я, сглотнув, вглядываюсь в ее лицо, гадая, не она ли мать Салентино.

— Да?

— О, дорогая. — Она обходит стол, и на ее глазах наворачиваются слезы. — Ты так похожа на Мелони.

У меня перехватывает дыхание, и боль разливается по груди. Я с трудом сглатываю и прижимаюсь к Ксеро.

— Ты знала ее?

— Она приносила вещи для близнецов…

— Спасибо, Анджела, — раздается резкий голос.

Женщина, выходящая из двери за стойкой администратора, высокая, с длинными темными волосами, ниспадающими мягкими волнами на плечи. Ей около тридцати пяти лет, на лице сильный макияж, подчеркивающий строгие черты. Ее взгляд скользит по Ксеро, прежде чем остановиться на моем лице.

— Аметист, — говорит она, и ее голос смягчается. — Входи и познакомься со своей тетей.

Я смотрю на Ксеро, гадая, не один ли это из близнецов Салентино. Словно почувствовав мой безмолвный вопрос, он кивает. Женщина исчезает за дверью, и та захлопывается.

Сглотнув, я обхожу стол вместе с Ксеро, гадая, не была ли ошибкой моя отказ от приглашения на ужин. Я думала, что встреча с тетями по отцовской линии в их офисе будет не так пугать, как визит в их особняк на вершине Олдерни-Хилл.

Существует целая мафиозная группировка, которая защищает семьи Монтесано и Салентино. Согласно дневнику, они привезли меня в свой особняк после того, как спасли из психушки.

Кроме того, я здесь в основном для того, чтобы покончить с этим. Тело мамы покоится здесь со дня ее убийства. Они с Долли нуждаются в похоронах. Я хочу закрыть эту главу в своей жизни и двигаться дальше.

Я вхожу в элегантный кабинет с черной мебелью и видом на кладбищенские сады. Женщина, которую я видела раньше, стоит у окна, а другая поднимается из-за парных столов.

Она почти такого же роста, как первая, с короткими волосами, но одета в мужской костюм, сшитый на заказ.

Мой взгляд снова устремляется на вторую женщину, у которой те же черты лица. Я никогда не видела таких похожих и в то же время таких разных близнецов.

Блондинка с короткой стрижкой обходит стол, ее глаза загораются, и она крепко меня обнимает.

— Как же здорово наконец-то встретиться с тобой лично. Ты выглядишь в точности как Мелони в этом возрасте.

— Привет. — Я расслабляюсь в ее объятиях, стараясь не морщиться от мысли, что она видела мои вирусные видео.

Она отстраняется, кладет обе руки мне на плечи и внимательно меня разглядывает.

— Ты в порядке? Мы оба так волновались, когда Ксеро сказал нам, что тебя похитили. Я Ария.

Я сглатываю.

— Приятно познакомиться, и у меня все хорошо.

Ария кивает головой в сторону роковой женщины, стоящей у окна.

— Это Элания. Мы близнецы, но не идентичны.

— О.

Я оглядываюсь на Эланию, которая закатывает глаза, подтверждая, что Ария несет чушь. Единственное, что отличает этих двух женщин друг от друга, — это прически, обувь и макияж.

— Если кто-то будет вести себя неуважительно по отношению к тебе, дай нам знать, — говорит Ария. — Твои тетушки разберутся с этими придурками и не оставят от них и следа.