Читать книгу - "Хозяйка каланчи. Княжна Пожарская - Адель Хайд"

На душе стало неспокойно. В последнее время все важные новости были такими, что лучше бы их не было.

Мы с Алабиным присели на лавку.

— Слушаю вас, Игнат Иванович.

— Ситуация такая. Я знаю, что вы решили заняться фабрикой, которую выкупил Алексей Константинович. Но для того, чтобы запустить производство артефактов, нужно получить одобрение государя.

— Это правда, Игнат Иванович. Но не пойму, к чему вы ведёте.

— Я хотел бы предложить вам партнёрство.

Я промолчала несколько секунд, чтобы сопоставить Алабина и партнёрство.

После паузы выдохнула и спросила:

— Игнат Иванович, вы знаете, что самое главное для успешного партнёрства?

— Капиталы?

—Нет, — покачала я головой.

—Умение развивать дело?

—Тоже нет, — здесь я даже усмехнулась.

—Тогда что, Дарья Николаевна, — в голосе Алабина появилось раздражение, — стар я уже в загадки играть.

— Доверие, — сказала я. — Без доверия партнёрства не бывает, Игнат Иванович. А доверия у нас с вами нет.

— Зато я могу вам помочь получить одобрение Императора.

— Спасибо, конечно, Игнат Иванович, но я сама попробую.

— Если вы рассчитываете встретить его на вечере у Разумовской, — сказал Алабин, — то это вряд ли. Разумовская давно списана со счетов. В мыслях Императора царит совсем другая женщина.

Глава 14

Вопреки мрачным прогнозам Игната Ивановича Алабина, в подмосковном имении Разумовской уже при подъезде было видно, что вечер удался. Всё пространство перед въездом в усадьбу было освещено, в ворота тянулась вереница карет, между которыми сновали лакеи в разноцветных ливреях.

Мария Григорьевна Разумовская явно хорошо постаралась, чтобы многие заинтересовались этим вечером и решили приехать. Может быть, многие, как и я, были заинтересованы встретиться с графом Калиостро.

Нам даже пришлось немного постоять в очереди, прежде чем мы подъехали ко входу.

Горенки оказались совсем не такими, какими я их себе представила, по подслушанному мной рассказу графини. Я-то их себе представила небольшим уютным особняком, а на самом деле, это было величественное двухэтажное здание с шестиколонным портиком и двумя боковыми флигелями — настоящий дворец.

На территории усадьбы был парк, который тоже был хорошо освещён, а ещё там протекала речка, и к ней от самого здания вела дорожка, оканчивавшаяся ступенями, уходящими прямо в воду.

Ветерок доносил вечерние ароматы из парка, и сразу захотелось пойти именно туда, а не в здание дворца.

Анастасия Филипповна тоже вдохнула воздух и восторженно произнесла:

— Магнолии. Здесь под самой Москвой, магнолии. Всё же геосы умеют так поработать с землёй, что даже самые необычные растения начинают цвести там, где не должны.

А потом лицо её снова стало грустным, и она уже тише добавила:

— Я бы хотела родиться геосом.

Я её обняла:

— Всё будет хорошо! И магия наша самая лучшая!

Тётушка вздохнула и улыбнулась:

— Ладно, девочки, сегодня у вас праздник.

Ещё по дороге тётушка, оглядев нас с Машей, растроганно произнесла:

— Вот и я дожила до такого момента — везу двух прекрасных девушек на их первый бал.

— Ну, это всё же не совсем бал, — возразила тогда я, хотя, если не придираться к определениям, для нас он действительно был первым.

И что удивительно, волнение испытывала не только Маша, но и я. Пусть и по разным причинам. Маша почему-то была уверена, что встретит там кого-нибудь из знакомых, и это непременно будет волнительно. А мне было волнительно потому, что я одновременно хотела и боялась увидеть императора. И очень не хотелось снова столкнуться с тем, что Александр не держит собственного слова.

Поднявшись по лестнице, мы попали в холл. От входа открывался вид на широкую мраморную лестницу, у подножия которой стояла графиня Мария Разумовская вместе с братом. Увидев меня, Мария Григорьевна искренне улыбнулась.

— Дарья Николаевна, очень-очень рада, что вы смогли приехать на мой скромный праздник.

— Ну, Мария Григорьевна, — ответила я, познакомив её предварительно с тётушкой и Машей Балахниной, — я не знаю, насколько скромным будет ваш праздник, но вид вашей усадьбы совершенно не похож на то, что вы говорили.

Мария Разумовская даже в лице изменилась, и я поспешила закончить фразу:

— Вы говорили, что это небольшой красивый уютный особняк… а это прекрасный величественный дворец. И что-то мне подсказывает, что ваш праздник тоже окажется не скромным, а грандиозным.

Разумовская облегчённо вздохнула, видно, что она сначала проверила свои ощущения, и не почувствовав подвоха, улыбнулась и искренне пожелала нам приятного вечера. Мы отошли, потому что за нами к хозяевам уже подходили следующие гости.

Поднявшись по мраморной лестнице, мы попали в золотой зал. Он очень напоминал один из залов Зимнего дворца, который когда-то поразил меня своей роскошью, хотя по размерам был поменьше, конечно, но золочёные подсвечники, отделанные золотом светящиеся артефакты, золотая краска на стенах создавали атмосферу нереальности и солнечного дня, несмотря на то что за окнами уже давно опустилась ночь.

Многие с интересом смотрели в нашу сторону, и вскоре к нам начали подходить люди. Стало понятно, что хитрая графиня Разумовская привлекала гостей не только обещанным визитом Калиостро. Кому-то она пообещала ещё один интересный персонаж — «Дарья Пожарская». Это я поняла по тем вопросам, которые так и рвались из всех подходивших.

«Правда ли, что вы провели несколько лет на закрытом острове? Что там было? Каково это?»

К слову, у выпускниц нашего пансиона было негласное правило, никому и никогда не рассказывать, что на самом деле там ничего особенного не было. Поэтому мы договорились делать страшное лицо и говорить: «Это настолько секретно, что мы не можем об этом говорить.» И получалось, что все, кто когда-либо заканчивал этот пансион, были связаны одной большой тайной, которую никто не знает.

Прошёл ещё час, прежде чем двери золотого зала торжественно распахнулись, и мы услышали:

— Граф Алессандро Калиостро, Феникс и Великий копт! — провозгласил лакей.

Все, и я в том числе с интересом уставилась на двери, ожидая увидеть знаменитого графа, который вводил в заблуждение всех в прошлом моей реальности, и умудрился отметиться и в этой. Даже интересно на чём он «специализируется» здесь.

Я внимательно смотрела на вошедшего мужчину.

Здесь, в Российской Империи, все маги имели неоспоримое преимущество перед немагами во внешности, они все были красивы. Ну, кроме, пожалуй, Дениса Васильевича, которого я бесконечно любила, но которого его антимагия сделала прекрасно некрасивым, но настолько обаятельным,