Читать книгу - "Взлетная полоса сердца - Айлин Грин"

казался ещё более далёким, а к себе у меня возникло чувство отвращение — обедаю с одним, а вечером бегу к другому… — Что у вас по навигации? Помехи остаются такими же? Отец говорил, что в скором времени планируют запустить программу уже полноценно…

Помехи… Навигация… Как будто он говорил на другом языке.

— Пока без особых изменений, — отмахнулась я. — Но всё же буду надеяться, что рано или поздно ситуацию исправят. Пока не случилось что-то опасное.

Мы проболтали ещё около получаса, и на какое-то время я даже забыла о том, что вечером меня ждёт встреча. Неизвестность…

Но дома я постоянно смотрела на часы, мысленно пытаясь заставить стрелку двигаться быстрее.

Периодически я бросала взгляд на своё отражение — поправляла и без того идеально лежащие волосы, разглаживала несуществующие складки на свитере.

Кто я? Безупречная и идеальная Каролина Вольфманн. Образцовая дочь. Надежный сотрудник. Но внутри меня творился хаос. Буря в небе? Это ерунда по сравнению с тем, что я чувствовала сейчас, представляя взгляд Леона. Почему я с лёгкостью могла управлять десятком бортов в небе, но контролировать себя в его присутствии не получалось? Да я даже от одного сообщения чувствовала дрожь и неуверенность в себе. И это было странно. Ново и удивительно, потому что раньше я всегда знала, что будет дальше. И старалась контролировать свои шаги.

А сейчас впереди было что-то, о чём я даже не догадывалась.

Глава 9 Том

Я не планировал рыться в вещах сына, но мне срочно нужны были его документы, а на телефонные звонки он, как обычно, решил не отвечать — кажется, это вошло в его привычку. Тихо отворив дверь комнаты Леона, я охнул от удивления. Хаос, творящийся в его голове, абсолютно не сочетался с тем, какой был порядок в его комнате. Идеально застеленная кровать, никаких разбросанных на полу вещей. На столе — закрытый ноутбук, мышка и ежедневник. Чисто, аккуратно и слишком правильно.

Интересно, где могут лежать его лётные документы? Или он их носит с собой?

Чувствуя себя отвратительно, я открыл верхний ящик его стола — но там, кроме ручек и карандашей ничего не было. И зачем ему столько карандашей? Во втором ящике вообще было пусто.

Чёрт! Я набрал его номер ещё раз — по-прежнему без ответа. Я бы подождал до вечера, если бы был уверен, что он придёт домой, а не решит отправиться в бар, чтобы снова залить своё непонятное горе алкоголем. Но комиссии срочно понадобились оригиналы всех документов!

Оглядевшись по сторонам, я со вздохом открыл шкаф. Рыться в его вещах было слишком даже для меня. Но на верхней полке стояла коробка, и я почувствовал — оно. Подцепив её пальцами, аккуратно стащил вниз, открыл крышку и обомлел.

Документов там не было. Там были чертежи. Много чертежей. Записи, рисунки… Я аккуратно переворачивал каждый лист, с каждой секундой всё больше чувствуя, как далеко может быть сын от своего отца, даже живя с ним под одной крышей.

На одном из листочков было написано «проект „NEST“ — будущее в моих руках». А потом снова — таблицы, расчеты. Фотографии аэропортов разных стран мира, и на каждой из них пометка — «слишком мало света», «нет места для отдыха», «слишком шумно».

Я читал медленно, с недоумением, а потом и вовсе с растущим чувством вины.

Современный аэропорт — бездушная машина, где каждый человек — всего лишь часть системы. Он — пассажир. Он следует указаниям, он — механизм. Нужно добавить души…

И таких листов было много. Я сложил все бумаги, аккуратно убрав всё обратно в коробку, и сел на край кровати, закрывая ладонями лицо. Всё это время я думал, что Леон просто бунтует, выражает протест против меня и мира полётов. А он не протестовал. Он мечтал.

И молчал, потому что я не хотел его слушать, отчаянно цепляясь за тонкую надежду дать ему то, чем обладал сам.

* * *

Нужно было с кем-то поговорить… Но с кем? С Марией? Она отчитает меня за то, что копался в чужих вещах и за то, что влез туда, куда не должен был. С Марком?«Я же говорил тебе — пообщайся с сыном!».

Оставался единственный вариант — Роберт.

Постучавшись в его комнату, я услышал громкое «открыто!» и вошёл внутрь. Сын повернул голову и коротко кивнул:

— Одну минуту, пап. Нужно кое-что доделать для зачёта по статистике. Ты садись, — он махнул рукой в сторону кровати, и вновь уткнулся в монитор. Эмоции на его лице считывались легче, чем на лице старшего сына. Он хмурился, улыбался, что-то бормотал себе под нос — этим очень сильно напоминая меня в его возрасте.

— Всё, — спустя несколько минут выдохнул он. — Прости, но не люблю отвлекаться от цифр — они норовят куда-то ускользнуть каждый раз, когда я отвожу взгляд. Что-то случилось? — кажется, он заметил лёгкое беспокойство в моих глазах.

— Не совсем, — покачал я головой. — Сын, ответь мне на один вопрос. Только прошу — будь максимально честен.

— Я всегда честен, — отозвался он.

— Хорошо, — согласно кивнул я. — Ты знал, чем занимается твой брат?

— Такие вопросы меня пугают, — хмыкнул сын. — Ты что за ним следишь?

— Нет, я искал документы и…

— В его комнате? — спокойно уточнил Роберт.

— А ты его адвокат? — начал злиться я.

— Нет, но уже судорожно соображаю, куда спрятать то, что не стоит тебе видеть в случае, если следующей под досмотр попадёт моя комната.

— Я искал его лётные документы, — продолжил я, игнорируя выпады сына. — Но случайно нашёл не то, что хотел. Точнее то, что вообще не хотел.

— Журналы с обнажёнными женщинами? — кажется, сын откровенно издевался надо мной. — Что ж, пап, в нашем возрасте при отсутствии постоянной девушки…

— Если ты сейчас не прекратишь, то очень пожалеешь, — прервал его я, а он, конечно, сделал вид, что испугался…

Но, по крайней мере, замолчал.

— Я нашёл что-то, похожее на проект… Архитектурный проект. Ты что-то знаешь об этом?

— Впервые слышу, — кажется, не соврал. Удивление было вполне искренним. — Проект чего? Дома? Домов?

— Нет. Аэропорт. Точнее аэропорты… Ты же его брат! — воскликнул я. — Неужели ты не знал, о чём он мечтает?

— Нет, пап. Конкретно я ничего не знал. Догадывался лишь отчасти. Я видел, что он много рисует — видел, как часто он сидит над какими-то бумагами, а потом судорожно прячет их подальше от чужих глаз. Но я действительно не знал, что именно он рисует.

— Почему ты не сказал мне?