Читать книгу - "Сладострастие. Книга 2 - Ева Муньос"

подумать об этом, прежде чем приходить.

— Я не опасна, я просто выполняю роль курьера, — нервно отвечает она. — Меня остановили у входа и предупредили, что если я не доставлю сообщение, меня убьют.

— Она достает из-под груди желтый конверт и оставляет его на кровати, прежде чем убежать.

— Все в порядке? — Три солдата заглядывают в дверь.

Я прикрываю конверт своим телом.

— Да.

— Собирайте вещи, вас собираются выписать, и вас должны перевести в штаб.

— В команде не будет успокоительных, которые помогут мне сохранить рассудок, — думаю я. Я держу конверт и прячу его под толстовку, когда солдат уходит. Я так взволнована и напугана, что единственное, что приходит мне в голову, — это запереться в ванной и молить Бога, чтобы в конверте было что-нибудь успокаивающее.

Это шкатулка и письмо. Я разворачиваю бумагу и читаю содержимое.

Принцесса:

Ты бредишь, тебе трудно дышать, успокоиться, заснуть... Стены сдавливают тебя, и мир кажется тебе маленьким, потому что мое творение течет в твоих венах. Ты отчаянно нуждаешься в небольшой дозе, хочешь попробовать ее снова, чтобы покончить с мучениями, которые причиняет тебе твое тело.

Я посылаю тебе решение, просто открой шкатулку, и ты получишь то, чего так хочешь. Считай это доказательством моей любви. Для меня очень важно, чтобы ты знала, как ты важна в моей жизни и что у меня есть то, чего ты так жаждешь.

В FEMF ты больше ничто, но со мной ты можешь быть всем.

Найди меня на улице Writher, 69–44.

Просто отправь мне сообщение, и мои люди придут за тобой.

Я не готов проиграть, обладать тобой — это обещание, которое закончится только тогда, когда мы окажемся в аду, иначе ты останешься моей.

С любовью,

АНТОНИ

Я сжимаю лист, чувствуя тяжесть в груди. Мои пальцы открывают футляр, и действительно, в серебристом шприце находится HACOC.

Симптомы усиливаются, как будто они чувствуют запах химического вещества, горло пересыхает, руки потеют, а сердце замирает. Осталось всего несколько секунд, чтобы покончить с мучениями.

Дрожащими руками я беру шприц. Один укол избавит меня от боли, тревоги и отчаяния.

— Лейтенант, вас вызывают. — В дверь стучат.

Я не отвечаю, просто смотрю на свое отражение в зеркале. Мне нечего бояться зависимости, потому что я уже зависима. Моя жизнь уже разрушена, я — лишь пепел того, чем была раньше.

— Лейтенант Джеймс, вы там? — настаивают.

Я открываю руку со слезами на глазах. — Да, я здесь, но я больше не лейтенант Джеймс, — отвечаю я про себя. Я втыкаю иглу в кожу.

Я не знаю, за что я хочу бороться, если я уже давно сдалась. Моя сила воли осталась в Позитано после того, как я увидела смерть Фиореллы.

— Лейтенант, откройте дверь!

Холодная игла входит в мою кровеносную систему. Я закрываю глаза, чувствуя себя полным отбросом, когда мой мозг возвращает воспоминания о том, кем я была, о борьбе, которую я вела, стремясь быть лучшей, а теперь...

Я позволила себе погрузиться в пике, я подвела себя, своих родителей, свои мечты. Я вижу, как получаю медали, которые стоили мне столько усилий, моя спина касается стены, пока я борюсь с морем слез, наполняющих мои глаза, вспоминая счастливое лицо моего отца, повторяющего, каким хорошим солдатом я была.

Я вспоминаю своих сестер и желание быть для них гордостью.

Я вижу Гарри с его типичной фразой: — Мы сделаем это, потому что мы лучшие.

Мой подбородок дрожит, когда я сжимаю шприц, который выскакивает из рук и разбивается на куски на полу. — Я не наркоманка, — повторяю я себе, я подвела всех, но я не могу подвести себя.

Да, я устала, но усталость не означает поражение. Я снова и снова наступаю на остатки HACOC, испачкав обувь жидкостью. Плач овладевает мной, и я падаю на пол, не обращая внимания на то, что они продолжают стучать и в конце концов выбивают дверь ногой.

— Рэйчел! — Доминик входит в сопровождении двух мужчин. — Ты в порядке?

Не знаю, откуда я нашла силы, чтобы подняться и броситься ему в объятия, плача у него на плече и позволяя ему крепко обнять меня.

— Нет, я не в порядке, — рыдаю я.

— Успокойся. — Он поднимает меня, чтобы я оказалась на одном уровне с ним. — Мы все здесь, чтобы помочь тебе.

Я прячу лицо у него на шее, все еще помня момент ужаса, который я пережила, когда думала, что его убьют.

— Я не хочу оставаться одна. — Я протягиваю ему письмо Антони. — Он не оставит меня в покое.

Он пробегает его глазами.

— Я займусь этим.

— Он придет за мной.

— Никто не позволит этому случиться. Нам запрещено общаться, мне разрешили только сопроводить тебя в штаб.

Я киваю, осознавая, что меня ждет. Столько ограничений означают, что меня считают виновной. Паркер выводит меня в сопровождении семи солдат и уводит через аварийный выход.

На меня надевают бронежилет, а внедорожник с открытыми дверями ждет нас. Машина трогается, и я узнаю мотоциклы и автомобили, которые следуют за нами в замаскированном виде.

— Сколько человек меня охраняют? — спрашиваю я.

— Более сорока, лейтенант, — отвечает один из солдат.

Я без энтузиазма улыбаюсь.

— Как будто я принцесса Уэльская.

— Приказ полковника, — отвечает водитель.

— Полковник, — я уже не знаю, что чувствую, когда думаю о нем. Мое единственное приятное воспоминание о Позитано — это то, что я видела его перед алтарем, если это был он. Я до сих пор не уверена, было ли это галлюцинацией. Ни пытки, ни травмы не способны стереть воспоминания о нем...

Фургон покидает город, а водитель постоянно получает звонки с требованием сообщить о своем местонахождении. Я стараюсь сохранять спокойствие, не дать тревоге и беспокойству затмить разум. Я прислоняюсь головой к сиденью, когда стальные двери фургона закрываются.

Я думала, что больше никогда не вернусь сюда. Меня выводят, и вскоре появляются камеры: это представители СМИ FEMF (газеты и телеканалы, которые подробно освещают события в нашей организации).

— Я Брайан Солер, мой лейтенант, — представляется один из кадетов. По приказу Совета я должен отвести вас в комнату для допросов, где вы будете находиться до дальнейших распоряжений.

Я киваю и позволяю себе проводить в комнату. Проходит час, и никто не приходит, я полагаю, что они наблюдают за моим поведением, убеждаясь, что я не веду себя подозрительно.

Через два часа входит женщина. Она невысокого роста и одета в форму, по которой можно определить, что она работает в отделе внутренних расследований. За ней следуют члены Совета, все, кроме Хосета, Марты и моего