Читать книгу - "Сделка с розой - Саша Пейтон Смит"

меня вчера в ателье, — тяжело дыша, говорю я. — Я позволю тебе стать одной из моих фрейлин.

— Заткнись, — шипит она сквозь стиснутые зубы. Но, отвлекшись на ярость, она ставит ногу неправильно и падает, захлебываясь в грязи.

Грир проклинает всё на свете, колотя кулаком по луже, прежде чем лакеи утаскивают ее прочь.

Я позволяю себе лишь один поворот вокруг столба, чтобы рассмеяться.

Темп оркестра замедляется — музыканты тоже устали. Должно быть, мы танцуем уже больше двух часов.

Толпа кричит, но я едва разбираю слова из-за гула в ушах.

— Айви! — это голос моего отца. — Давай, Айви!

Слышны выкрики и другого имени:

— Фейт! — должно быть, это имя девушки передо мной.

Щеки Фейт красные от напряжения, пот стекает по линии роста волос прямо под воротник ее белого платья.

Но лицо ее остается каменным, не выдавая ни единой эмоции. Я уважаю ее за это.

Я так устала. Было бы так легко остановиться. Но солнце играет на драгоценных камнях тиары Майской королевы, и я представляю, как отдаю ее своим родителям. Они могли бы продать ее за сумму, превышающую всё, что я видела за всю свою жизнь. Это могло бы спасти наш дом. Может быть, этого хватило бы даже на то, чтобы нам с Лидией не пришлось выходить замуж.

Я продолжаю вращаться с обновленной энергией, впечатывая каблуки в грязь.

Две маленькие девочки прорываются в первые ряды толпы.

— Фейт! — кричат они. — Давай, Фейт!

Она замечает их и улыбается, и ее безупречное лицо наконец дает трещину.

В момент этой секундной слабости ее левая нога приземляется чуть боком в кратер грязи, и она спотыкается. Она пытается удержаться за ленту, но та рвется. Толпа ахает, и Фейт падает на землю, забрызганная грязью с ног до головы.

Наступает ошеломленная тишина, а затем разражается шквал восторженных аплодисментов.

Толпа расступается, и королева с Брамом направляются к нам. Как истинный джентльмен, Брам помогает Фейт подняться, но его взгляд прикован ко мне.

Тиара Майской королевы блестит на солнце, когда королева поднимает ее высоко, чтобы все собравшиеся могли видеть, а затем опускает на мою голову.

Толпа ликует, на меня дождем сыплются цветочные лепестки, словно снег, но мой взгляд падает на одну-единственную фигуру в толпе.

Его брови сдвинуты, рот искажен в гримасе, руки сжаты в кулаки до побелевших костяшек. Застыв неподвижно и глядя на меня так, будто он меня абсолютно ненавидит, стоит принц Эммет Де Вер.

Глава седьмая

Брам подходит ближе, и вместе с его улыбкой словно проглядывает солнце. Его серые глаза светятся, и он скалится так широко, что становится видна его единственная ямочка.

— Поздравляю, леди Айви, — говорит он достаточно тихо, чтобы это услышала только я.

Мне почти невозможно перевести дыхание, но тяжесть короны на голове делает мою победу осязаемой.

Лакей трижды ударяет посохом о землю, и толпа затихает, но королева уже направляется обратно во дворец, волоча за собой шлейф платья. Она небрежно взмахивает элегантной рукой:

— Мы соберемся для Парада пактов через полчаса. Давайте в этом году покажете что-нибудь поумнее, девочки. Мне становится скучно.

Пока садовый праздник в самом разгаре, дебютанток направляют наверх, в коридор перед тронным залом.

В этом году нас чуть меньше сотни. Двадцать четыре девушки все еще покрыты грязью, восемнадцать из них — со следами слез на лицах; они потеряли всё свое будущее за какие-то пару часов. Все они смотрят на корону у меня на голове с едва скрываемой завистью. Внутри все сжимается от странного чувства вины.

Нас расставляют по алфавиту, поэтому я оказываюсь ближе к началу.

Каждая девушка будет входить в зал одна, представляться королеве и заключать свою сделку.

Именно так нас преподносят ей — словно цветы в букете, ожидающие, когда их засушат между страницами одних и тех же книг. Красивые ценой собственной хрупкости, навеки зажатые в тиски.

Хотя только шестеро из нас будут заключать сделки, чтобы попытаться завоевать руку принца, все мы думаем только о браке. Какая сделка поможет одной подцепить барона моложе пятидесяти? Кого-то — герцога с полным ртом целых зубов? Или лорда с самым красивым летним поместьем? Это те самые расчеты, которым нас обучали с рождения.

Те же самые неловкие взгляды обмениваются между мной, Грир, Фейт, Эмми, Мэрион и Олив.

Мы только что стали соперницами, но воздух здесь густой от взаимной жалости. Мы можем смотреть друг на друга лишь искоса. Я не сомневаюсь, что в головах у каждой из нас крутятся одни и те же вопросы: «Что мы с собой сделали?» и «На что мы пойдем ради того, чтобы победить друг друга?».

Остальные восемнадцать девушек, те, что не прошли испытание майским деревом, стоят в разной степени беспорядка. Некоторые открыто рыдают, другие пытаются держать голову высоко. Сара и Дейдра кипят от ярости.

Часы бьют три, колокольный звон разносится над городом. Двери тронного зала распахиваются, и Пенелопа Аткинс входит первой.

Мы делаем общий вдох, когда она скрывается за дверями, но в коридоре остается тихо, слышно лишь дыхание, пока мы ждем. Мы слишком напуганы, чтобы превратить в шутку момент, ради которого нас растили — единственную возможность прикоснуться к магии.

Через несколько минут двери тронного зала открываются вновь, и Пенелопа Аткинс выходит обратно. Разница видна немедленно.

Ее прежде тусклые, клубнично-блонд волосы теперь ниспадают на плечи густыми, сияющими каскадами глубокого каштанового цвета.

Шелковая туфелька на ее левой ноге насквозь пропитана кровью.

Ее кожа липкая, лицо бледное, но уголки губ приподняты в торжествующей улыбке. Она ковыляет прочь из зала, оставляя за собой след из влажных алых отпечатков босых ног.

Следующей входит Вендла Авиньон. Она покидает зал меньше чем через пять минут; ее глаза влажные от слез, но внешне в ней не заметно никаких перемен.

Затем настает моя очередь.

Я расправляю плечи и делаю глубокий вдох, когда двери распахиваются передо мной.

Я вспоминаю себя одиннадцатилетнюю, сидящую на полу в своей спальне. Мои светлые волосы были перевязаны лентами, я была в безопасности, и мир казался таким маленьким.

Раньше я фантазировала об этом моменте, исписывала поля в школьных тетрадях мечтами о том, чего бы я могла попросить.

Я представляла, как прошу умение говорить с животными или летать. Я воображала, как заставляю цветы распускаться движением ладони или вызываю дождевые тучи из ничего. Если у меня была лишь единственная возможность прикоснуться к магии, я не собиралась ее тратить впустую. Я не могла понять, почему люди просят о таких скучных вещах, как