Читать книгу - "Порочное море - Джордан Стефани Грей"

нить жемчуга с алтарного стола, обвивает её вокруг шеи ближайшего культиста и тянет, тянет, пока тот не начинает рвать её руки ногтями. Разрезая её плоть в щепки. Она не отпускает. Амайя тоже пользуется возможностью, хватая пригоршню дымящихся благовоний и вонзая их прямо в прорезь для глаз на маске другого культиста. Её крик разрывает храм:

— Убей его, Зефира!

Я смотрю с благоговением, с почтением, как моя русалка рвёт одеяния Повелителю Смерти, срывает с него маску, терзая, кромсая и царапая.

— Ты ничем не отличаешься от остальных! — неистовствует она. — Думаешь, магия делает тебя лучше? Эти фальшивые, сраные маски? Одеяния, тьма и лёд? Ты просто человек. Ничтожный, жалкий, пустая оболочка человека! — Теперь она кричит ещё сильнее, словно собирается затопить весь этот мир.

— Ты не можешь убить нас, — шипит Повелитель Смерти. — Мы поглотим тебя.

Она смотрит прямо в его бездонное лицо, в эту отвратительную бездну, и даже не вздрагивает. Её голос становится твёрдым как сталь:

— Нет, я так не думаю.

Сверхъестественный порыв ветра — сладкий, как клубника, — проносится по храму. Океан снаружи, за стенами, становится оглушительным. Бурлящие волны и яростные течения. Зефира кривит губы.

— Кричи, — выдыхает она. — Закричи для меня, трус.

Катастрофический поток морской воды вырывается из её рук прямо в лицо Повелителю Смерти. В лёгкие Повелителя Смерти. Он истошно воет, брыкаясь под ней с дикой, варварской силой, борясь и сопротивляясь тому, чего боится больше всего на свете. Она не отступает. Хватка Зефиры сейчас кажется божественной, и она заполняет его тело достаточным количеством воды, чтобы высушить целое ущелье. Он захлёбывается солью. Давится рассолом.

— Кричи! — Её голос поднимается, крепнет, пока не начинает рокотать по всему храму, и статуя Мортема… она действительно даёт трещину. Прямо посередине. Прямо между его крыльями. Даже культисты теперь пятятся в страхе, бросая своего повелителя на произвол судьбы. Повелитель Смерти больше не может — не в силах — издать ни звука, пока течение Зефиры подбрасывает его в воздух. — Я сказала: кричи! — Вода с силой размазывает его о хвост Вилы, и Повелитель Смерти больше не сопротивляется. Его тело обмякает, дёргаясь и содрогаясь, пока он тонет прямо на наших глазах. На глазах у Вилы.

— Охренеть, — шепчет Гавриал.

Стоя на коленях перед бронзовым сундуком, вытаращив глаза от равной степени ужаса и благоговения, Веспер косится на него:

— Заткнись, Гавриал.

В кои-то веки он слушается. И когда Повелитель Смерти умирает, он умирает в абсолютной тишине, сворачиваясь внутрь себя, пока от него не остается ничего, кроме плаща и маски. Зефира без колебаний направляет свой поток на остальных культистов, которые мгновенно исчезают в облаке ледяного воздуха. Их замёрзшие одеяния с грохотом падают на пол храма. С тяжёлым вздохом Зефиры течение понемногу попускает, и она вытирает дрожащие руки о свою чешую, прежде чем перевести взгляд на меня. На Гавриала. На Амайю, на Веспер и, наконец, на сундук в руках Веспер.

— Отдай мне коробку, — голос Зефиры срывается от мешанины эмоций. — Я не позволю ему умереть.

Где-то на краю сознания я понимаю, что она тоже должна истекать кровью. Умирать. Но эта мысль кажется очень далёкой и стремительно угасает. Связь, должно быть, окончательно разорвана. По крайней мере, она будет в безопасности.

— Зефира, — тихо произносит Веспер, и её взгляд наполняется глубокой печалью.

— Нет, — Зефира яростно качает головой, её хвост дёргается. — С меня хватит того, что люди умирают из-за меня. Это… это всё моя вина. Я вечно путаюсь у всех под ногами. Сначала Джасин, потом Эос, а теперь… нет. — Она снова качает головой. — Только не Арион. Я использую сердце Мортема и положу этому конец. Всему этому.

— К сожалению, — раздаётся тошнотворно мрачный голос, — я не думаю, что этот выбор за тобой.

Зефира замирает, услышав этот голос. Весь храм замирает, когда незнакомый мужчина медленно поднимается по ступеням, и его тень высасывает все краски из комнаты, пока всё вокруг не окрашивается в цвет старой бронзы.

Однако я не смотрю на него. Я смотрю только на Зефиру; она отшатывается назад, её лицо бледнеет. Её сердце стучит так сильно, что этот стук эхом разносится по залу. Только один человек мог вызвать такую реакцию, такой ужас, такой кошмар, и… я хочу выбить из него всё дерьмо до единой капли.

Мужчина улыбается, словно зная это заранее, прежде чем с силой выдернуть гарпун из моей груди.

ГЛАВА 39

ЗЕФИРА

Он здесь.

Шесть месяцев разлуки не способны стереть восемь лет неотступной близости и непрекращающегося кошмара. Едва он приближается, моя кровь стынет в жилах. Каждая кость в теле умоляет о бегстве. Однако Верховный Чародей Четырёх Морей стоит — стоит на двух ногах, какими я его никогда прежде не видела, — прямо перед единственным входом. Единственным выходом.

А Ариону оставалось жить считанные секунды.

Гарпун вырван из его груди, и кровь хлещет бурным багровым потоком. Алая пена срывается с его губ. Его глаза ищут мои, полностью игнорируя колдуна. Я кошусь на бронзовый сундук рядом с Веспер, на покрытый коркой запёкшейся крови замок. Будь у меня сейчас гребаный хвост, я бы успела до него добраться.

— Не думаю, что это сработает так, как ты надеешься, — гладко, пугающе спокойно произносит колдун, перешагивая через моего чернокнижника и отбрасывая гарпун в сторону. Он бросает короткий взгляд на ворох одеяний на полу. На маску Повелителя Смерти у моих ног. Затем переводит этот взгляд на меня — обжигающе медный, тошнотворно проницательный. — Ты была занята, жена моя.

Я кривлю губы в приступе чистейшей ненависти и отвращения. Я ненавижу его. Я презираю этого человека, и теперь… мы в ловушке. Все мы. Вместе с ним. Что нам делать?

— Я не твоя жена и никогда ею не буду.

— О? Но таков был наш уговор, дорогая. — Опустившись на корточки, он поднимает маску и лениво прокручивает её в пальцах. У меня на затылке шевелятся волосы. Он слишком тихий. Слишком мягкий. Затишье перед смертоносной бурей. — Я помню всё очень отчетливо. Хочешь, я напомню тебе? — Его взгляд снова вонзается в меня. Под обтягивающей чёрной тканью его туники перекатываются мускулы; он качает головой с обманчиво мягким смешком. — «Я дарую тебе, Зефира из Силь, шанс на истинную свободу. Я дам тебе один час форы, чтобы сбежать, по-настоящему сбежать от меня. Один час, чтобы уплыть как можно дальше от этого замка и никогда не возвращаться, прежде чем я начну охоту». — Он перехватывает мою руку, игнорируя то,