Читать книгу - "5 Братьев - Пенелопа Дуглас"

Я вешаю трубку, выхожу за дверь и ступаю на тротуар. Откуда он знает об этой комнате — вот в чем вопрос.

Я рада, что не позволила ему удержать меня на линии. Какая-то часть меня всё еще помнит те времена, когда он был хорошим отцом, и это причиняет боль. Пейсли никогда не знала этой его версии.

Ветер развевает мои волосы и обдувает полоску живота, оставленную открытой белой блузкой без рукавов. Я ступаю на каблуках в своих обтягивающих белых брюках, шаг за шагом, едва замечая парней, пока они не оказываются прямо передо мной.

Арми. Даллас. Трейс.

Мое сердце подпрыгивает в груди. Прошло всего несколько дней, но кажется, что годы. Залив кажется таким далеким.

Арми без футболки. Грубое нарушение правил на Мейн-Стрит в Сент-Кармен; на Трейсе зеленая футболка. Под цвет его глаз.

Я вижу их, они видят меня, и я замедляю шаг, думая, что они остановятся. Время замирает, пока я этого жду.

Но они не останавливаются.

И я тоже.

Арми проходит мимо меня, провожая меня своим знакомым взглядом через плечо.

Трейс и Даллас огибают меня, мельком взглянув, но продолжая идти, не проронив ни слова. Мое сердце разрывается на части.

Я не знаю, продолжаю ли идти и как добираюсь до своей машины на другой стороне улицы, но когда я оглядываюсь, их уже нет.

Вот так легко всё может измениться.

28

Мейкон

— Чуть повыше, — говорю я Сантосу.

Он кряхтит и выдыхает:

— Ага.

Мы поднимаем балку; солнце палит нещадно, пока мы балансируем высоко на строительных лесах, и я вгоняю болт в дерево. Инструмент в моей руке начинает трещать, давая понять, что болт затянут.

— Готово? — спрашивает он.

— Ага.

Он отпускает балку, достает бандану и вытирает лицо. Внизу кипит работа: стены растут на глазах, а Даллас как раз подъезжает на пикапе, доверху груженном гипсокартоном.

— Пять лишних спален, а? — смеется Сантос. — Планируешь пополнение?

— Просто готовлю место для непредвиденных ситуаций.

— Да уж, обычно дети именно так и появляются.

Он снова смеется, и я не мешаю. Новая пристройка к дому заполнится быстрее, чем мы думаем, и я хочу, чтобы всё было готово. Айрон выйдет из тюрьмы, и я не хочу, чтобы нехватка места стала для Арми поводом уехать. Или для Далласа, или Трейса. У Лив всегда будет здесь своя комната, но, по крайней мере, на нее можно рассчитывать — она не преподнесет мне сюрприз в виде племянников, пока не будет абсолютно к этому готова.

— Знаешь, — говорит мне Сантос, — сестра моей жены занимается интерьерной покраской. Когда придет время обшивать стены и делать отделку, я мог бы попросить ее заглянуть, чтобы вы познакомились.

Я кручу гаечный ключ, затягивая болт.

— Она симпатичная. И хорошая девушка.

Я смотрю на балку.

— Это не будет свиданием, — уверяет он меня. — Просто как-нибудь вечером вы случайно задержитесь на работе, а там уж как пойдет. Уверен, ты вспомнишь, как это делается.

Я поднимаю взгляд и вижу его ухмылку. Кажется, весь Залив пребывает в уверенности, что со мной теперь весело, потому что я стал больше разговаривать и иногда выбираюсь проветриться. Я даже, блядь, улыбнулся вчера какому-то ребенку. Правда, он посмотрел на меня так, будто я собираюсь его съесть.

Сантос смеется, видя, что я не подыгрываю, и мы переходим к следующей балке.

Но тут я замечаю Жасмин: она ведет Декса мимо дома.

Я спускаюсь вниз.

— Привет, Арми еще не вернулся? — спрашивает она.

— Скоро будет, — я подхватываю малыша на руки. — Оставь его со мной.

Она протягивает мне его рюкзачок.

— Тебе заплатили? — спрашиваю я.

— Он всё уладил сегодня утром, — она треплет Декса за щеки, широко улыбаясь. — Хороших выходных, — напевает она.

Он хихикает, а я заношу его в дом; дедушкины часы отбивают четыре часа. Я останавливаюсь перед ними, чтобы он послушал. Он пялится на циферблат, понимая, что звук исходит оттуда, а я наблюдаю за ним, потому что это мило. Ему это так нравится. Я уже решил, что попробую найти ему на Рождество часы с кукушкой. Такие, где фигурки танцуют и пьют пиво. Он от них с ума сойдет.

Бросив его рюкзачок, я несу нас на кухню, сажаю его на столешницу и включаю воду, проверяя температуру. Выдавливаю мыло ему на ладошки, потом себе и показываю, как мы делаем каждый раз, как намыливать и мыть пальчики.

Он пытается засунуть руку в рот, я перехватываю ее и помогаю ему смыть мыло.

— Да-да, да-да.

— Скоро, приятель, — говорю я ему.

Забавно, волосы у него отцовские, а глаза — материнские. У меня тоже мамины. Далласу, Трейсу и Айрону лучше бы размножаться с кареглазыми женщинами. Я устал быть в меньшинстве в этом доме.

Мы вытираем руки, я сажаю его в стульчик для кормления, достаю брокколи на пару, нарезанное авокадо и кусочки курицы гриль, смешанные с майонезом и соусом ранч, которые Арми оставил утром. Раскладываю всё это на его столике, и он начинает есть, а я наливаю ему чашку воды.

Прохожусь по кухне, открывая все окна, затем иду в гостиную и делаю то же самое там. Закрываю глаза и вдыхаю; плечи немного расслабляются.

Но глаза остаются закрытыми. Хорошо, что она держалась подальше. Она избегала Мариетт и так и не вернулась ни за зубной щеткой, ни за зарплатой, ни за платьем.

Ушла. Чисто и гладко. Так будет лучше.

Я качаю головой, открывая глаза. Включаю музыку на телефоне и возвращаюсь на кухню; Декс болтает ногами и жует, а я начинаю резать хлеб.

Входная дверь открывается и закрывается, на кухню заходит Трейс.

— Ты сегодня рано, — говорю я.

— Что тут у нас? — он приподнимает крышку кастрюли на плите, принюхиваясь к чили. — Ммм.

— Звонили из «Тек Эдвантидж», — я ставлю хлеб на стол, в это время заходят Арми и Даллас, и все накладывают себе по тарелке. — Им нужна уборка завтра после мероприятия, которое было на прошлой неделе.

— У меня... — начинает Трейс, собираясь придумать отговорку, но потом осекается. — Ничего.

Я с секунду изучаю его взглядом, затем придвигаю стульчик Декса к углу стола, между мной и Арми. Мы все садимся; Даллас запускает ложку в чили.

— На пляже какая-то хрень намечается, — объясняет он мне. — Трейс хочет туда пойти.

Но Трейс вмешивается:

— Всё нормально. Я сделаю работу.

Он смотрит в свою тарелку, а я ни хрена не понимаю, что происходит. В смысле, я знаю, что годами орал на него, требуя повзрослеть, но