Читать книгу - "Сама себе враг - Виктория Холт"

Но увы, чтобы заслужить народную любовь, требовалось нечто большее. Даже если бы моя мать была лучшей правительницей на свете, она не могла бы рассчитывать на слишком большую популярность из-за своего итальянского происхождения.

В домах, окружавших Королевскую площадь, жило много знатных дворян – и все они имели великолепные сады, где деревья были искусно подстрижены в форме удивительнейших фигур, а прекрасные скульптуры и искрящиеся фонтаны являли собой незабываемое зрелище.

– Поглядите, какой замечательный город мы вам подарили! – говорила людям моя мать.

Но народ по-прежнему терпеть ее не мог и возмущался стремительным взлетом Кончини.

Как раз в это время в детской и появилась Мами, чтобы помочь своей матери управляться с королевскими малышами. Под малышами подразумевались в основном мы с Гастоном, поскольку Кристине было уже девять лет и она считала себя вполне самостоятельной особой.

Мами не показалась мне взрослой, хотя в то время я считала стариками всех, кому перевалило за четырнадцать. А ей было даже немного больше, но я полюбила ее с первого взгляда.

Она была весела, безмятежна, полна здравого смысла – и не обращалась со мной как с малым ребенком, в отличие от большинства других людей. Ей я могла задать любой вопрос, не боясь показаться глупой и наивной.

Затем появилась Анна, новая королева, которой было только тринадцать и которая поэтому еще не могла стать моему брату настоящей женой. С ней я тоже вела долгие беседы.

Мы с Анной любили друг друга – но, конечно же, не так, как я любила Мами. Анна слегка важничала и кокетничала, напуская на себя жеманный вид, но мне нравилось то, что она не была умна и вряд ли когда-нибудь испытывала желание заглядывать в книгу. Анна была ленива и делала все, чтобы уклониться от занятий, зато обожала петь и танцевать. Мы часто обсуждали с ней балеты, танцевали и пели вместе; пользуясь любым удобным случаем, она с наслаждением пускалась в пляс со мной и Гастоном.

Так, с появлением Анны и милой Мами в жизни моей произошли долгожданные перемены. Дни, казалось, наполнились радостью. Я совсем не замечала туч, сгустившихся над страной.

Затем с помощью Мами я начала кое-что узнавать о том, что творится за стенами детской.

– Вам не следует оставаться в неведении, – заявила Мами. – Грядут великие события, и как дочь короля вы, возможно, сыграете в них свою роль.

Это заставило меня почувствовать свою исключительную значимость.

Именно тогда Мами рассказала мне о том, что отец мой был убит, а мать стала регентшей, каковой, без сомнения, и останется до тех пор, пока мой брат Людовик не сможет взять бразды правления в свои руки.

– Когда же это произойдет? – спросила я. – Бедный Людовик. Он не очень-то похож на короля.

– Это может случиться быстрее, чем вы думаете, – заметила Мами.

Она поджала губы и напустила на себя загадочный вид, заговорщицки поглядывая по сторонам. Это было в духе Мами. Она создавала интригу рассказа и окружала ее тайной, разжигая во мне интерес.

Помню, как я крепко обняла Мами – видимо, это произошло месяцев через шесть после ее появления в наших покоях – и заставила пообещать, что она никогда меня не покинет.

Она нежно погладила меня по голове, прижала к груди и принялась укачивать, как маленького ребенка…

– Я не уйду, пока меня не прогонят, – пообещала она.

Несмотря на все свои захватывающие истории, Мами была реалисткой.

– Возможно, настанет день, когда мне придется уйти, – сказала она, – но сейчас… мы в безопасности. Не думаю, что кто-нибудь захочет разлучить нас. По правде говоря, моя мать считает, что я очень полезна здесь, в детской.

– Гастон тоже тебя любит, – горячо заверила я Мами. – И Кристина… хотя этого и не показывает… Не то что я!

– Бедная Кристина! Она постоянно думает о принцессе Елизавете и боится, что однажды с ней самой произойдет то же, что и с ее сестрой.

– А это произойдет? – взволнованно осведомилась я.

Мами медленно кивнула головой.

– Почти наверняка, – промолвила она. – Принцессы, как правило, выходят замуж.

– Я тоже принцесса… – прошептала я.

– Но маленькая. Вам нужно еще долго расти. – Она успокаивала меня, однако я знала, какое будущее меня ждет, хотя пока оно и кажется таким далеким… Но настанет день, когда судьба моя решится, ибо так случается со всеми принцессами.

– Мы всегда будем вместе, – пылко вскричала я.

А Мами не стала этого отрицать.

Она изменила всю мою жизнь. Конечно, жизнь моя в любом случае изменилась бы вскоре после бракосочетания Людовика, но Мами привнесла в нее нечто прекрасное. В первый раз я осознала, как нуждаюсь в матери – в ком-то, кто заботился бы обо мне, кто ворчал бы на меня время от времени, рассказывал бы мне о жизни, утешал бы меня, когда я плачу; в ком-то, кто стал бы для меня самым близким человеком на свете – и любил бы меня всей душой. Я чувствовала, что подобные отношения начинают складываться у нас с Мами. Странно, но только тогда я поняла, как мне не хватало материнской любви и заботы.

Благодаря ей я стала многое узнавать. Она рассказывала, что происходит в городе и во дворце. Не важно, что это казалось, а порой и было немного пугающим – в изложении Мами все всегда звучало захватывающе.

– Кто такой Кончини? – спрашивала я, и она не отмахивалась, не говорила, что это меня не касается и что я узнаю обо всем, когда стану старше; нет, Мами мне отвечала.

Когда моя мать прибыла во Францию, она привезла с собой итальянцев. Это было неизбежно. Как правило, доставив в чужую страну юную принцессу, ее свита уезжала обратно, однако Мария Медичи кое-кого оставила при себе, и многие утверждали, что тем самым Франции был нанесен непоправимый урон.

– Она привезла с собой Элеонору Галигаи, – рассказывала мне Мами. – Та была дочерью ее няни и росла вместе с будущей королевой. Оказалось, что они очень привязаны друг к другу… ну, как сестры.

– Прямо как мы… как я и ты, Мами, – вставила я.

– Да, – согласилась Мами. – Вроде того… Итак, когда ваша мать отправилась во Францию, чтобы выйти замуж за короля, она отказалась расстаться с Элеонорой Галигаи и взяла ее с собой. Затем, желая как-то пристроить свою подругу, государыня выдала ее замуж за человека, к которому и сама относилась весьма благосклонно. Это был еще один итальянец, явившийся вместе с ней во Францию, Кончино Кончини. Он был сыном нотариуса из Флоренции, и ваша мать сделала его своим секретарем. Кончини и Элеонора поженились и, будучи в такой милости у королевы, решили, конечно же, не упускать своего.

– И им это удалось? – спросила я.

– Моя дорогая принцесса! Удалось – да еще как! Кончини стал маршалом д'Анкром. Вы его знаете.