Читать книгу - "Я приду, когда будет хорошая погода - Ли Доу"

ее ослепительно яркой. Что бы нарисовать… Она хотела изобразить так много вещей. Кончики пальцев дрожали в предвкушении… Что же нарисовать в первую очередь?.. Кажется, это и называется страхом чистого листа.

Посетители кафе были заняты своими ноутбуками и планшетами. Видно, все были поглощены делами, одна она замерла, не в силах сосредоточиться. Схватив телефон, она набрала текст.

«Тетя, у тебя болят глаза?»

Через некоторое время пришел ответ.

«О чем ты?»

«Я зашла в аптеку “Ханим”, и фармацевт спросила меня о состоянии твоих глаз».

Ответа не было. Она хотела уже отложить телефон, как выскочило сообщение.

«У меня была инфекция, поэтому я капала глазные капли. Когда-нибудь станет лучше».

От этих слов ее бросило в дрожь. Хэвон больше ни о чем не спрашивала. Ей казалось, что и ей, и тете нужно время.

Карандашом она неосознанно нарисовала контур скорлупы большого грецкого ореха. Затем нарисовала уходящую вниз лестницу, а над ней добавила окно. Если бы существовала книжка с картинками под названием «Ореховый дом», там были бы именно такие иллюстрации, но эта идея уже так не будоражила ее: она давно перестала быть ребенком. Здесь был родной город ее матери и тети, но это не был родной город Хэвон. И дом по-прежнему являлся домом ее тети, а она в нем всего лишь гостья.

Когда она видела сны… Если во сне она видела дом, то это был старый дом в Сеуле. Во сне, когда Хэвон была одна или с кем-то, хорошим или плохим, всегда появлялся старый дом. На крыше были качели, над воротами росли глицинии, а забор был расколот на мелкие кусочки.

Было начало лета с освежающим запахом дождя. На углу улицы собрались и шептались люди. Там стояла и гудела полицейская машина, а стена дома была разбита, обнажив цемент. На капоте знакомой машины была большая вмятина, как будто она врезалась в забор. Повсюду были разбросаны лозы глицинии и были хорошо заметны лежащие на земле окровавленные рабочие перчатки.

Что, если бы она до конца утверждала, что это был несчастный случай? Мама могла бы настаивать на этом, но она не стала объясняться или оправдываться. Она заявляла, что не специально ускорилась в направлении своего мужа, но, очевидно, это было и не случайно. По ее словам, он знал, что неизбежно получил бы увечья. Он будто был намерен покончить с собой. Маму приговорили к семи годам тюрьмы.

Автобус, направлявшийся в Пукхён-ри, проехал уже полпути по круговой развязке. Хотя она и призналась тете Мёнё, что останется здесь на какое-то время, на самом деле это не так. Ей просто пришлось сделать перерыв в середине зимы, а потом она обязательно вернется в Сеул. Глядя в окно и подперев рукой подбородок, Хэвон рассеянно подумала, что хотя она и любит тетю, но у нее нет уверенности, что они не поссорятся друг с другом, живя вместе.

Вечером Хэвон пришла в книжный магазин с паркой Ынсопа. В прошлый раз она пила чай и позаимствовала у владельца заведения книгу, поэтому подумывала что-нибудь купить сегодня.

Ынсоп, целый день трудившийся на катке, устало зевал и протирал пол шваброй. Хэвон протянула ему сумку с паркой.

– Спасибо за куртку. И я еще не прочитала книгу, которую взяла у тебя.

– Можешь читать в своем темпе, – сказал Ынсоп, взяв у нее одежду и положив ее на стул. – Хочешь пива?

Ее глаза слегка расширились.

– У тебя есть пиво? Давай.

Ынсоп улыбнулся и указал на бар:

– Можешь взять оттуда. У меня сейчас руки грязные из-за уборки.

Открыв мини-холодильник, она увидела сверкающие алюминиевым корпусом пивные банки разных марок. Хэвон взяла банку любимой марки. За барной стойкой висел деревянный шкаф, а в нем стояла дешевая кофемолка.

– Разве это пиво не продается?

Он покачал головой, протирая пол у двери.

– Для этого нужно регистрироваться как предприятие по продаже продуктов питания и напитков, но я не могу себе этого позволить. Этим пивом я время от времени угощаю членов клуба.

В последние дни встреч в книжном магазине не было, потому что Ынсоп был очень занят на катке. Но по возможности он старался не пропускать их. Он был полон решимости продержаться до весны или хотя бы до таяния льда.

Хэвон поставила пиво и взяла с полки книгу. Ее внимание привлекло издание в самодельном переплете. Обложку сшивали, пробивая в ней отверстия. Она бы натерла себе мозоли, сшив таким образом книг сто.

Заплатив за издание, она села за стол и некоторое время читала, прихлебывая пиво. Покончив с уборкой, Ынсоп открыл свой ноутбук и проверил онлайн-заказы. В его обязанности также входило управление домашней страницей, блогом и социальными сетями книжного магазина. На это он тратил еще около часа в день.

То ли из-за тепла от обогревателя, то ли из-за не пропускавших сквозняки книжных полок вдоль стен старого черепичного дома, но Хэвон была немного сонной. А может, из-за того, что она давно не пила. Ей показалось, что здесь намного уютнее, чем в «Грецком орехе». Телефоны Хэвон и Ынсопа одновременно пискнули.

Канун Рождества, 19:00.

Рынок Хечхон, рыбный ресторан.

Хэвон смотрела на сообщение с местом встречи выпускников.

– Ты тоже только что получил сообщение от Чану?

– Да, – раздался голос Ынсопа из-за стола.

– Пойдешь?

– Немного поздновато, но думаю, что пойду. А ты?

Что ж… После того как Хэвон уехала из Хечхона, она только один раз посетила встречу выпускников. Тогда ей было не слишком комфортно. А теперь? Хэвон хотела знать, действительно ли она полностью пережила прошлое. Пока она колебалась, у Ынсопа зазвонил телефон.

– Да, я еще не нашел никого на подработку. Верно, два месяца этой зимой. Хотите прийти на собеседование? Тогда подумайте и свяжитесь с нами.

Разговор был коротким, но слова Ынсопа «два месяца этой зимой» остались в ушах Хэвон. Он ищет сотрудника для работы в книжном магазине на два месяца этой зимой?

Хэвон склонила голову и стала размышлять. А что, если ей… Разве это не было бы лучше, чем весь день проводить дома с тетей? Конечно, это все равно что мчать туда, откуда ты уже сбежал, но все же ей нравился этот книжный. Может быть, из-за горького вкуса пива, которое так приятно было пить здесь сегодня вечером.

– Ищешь кого-то на подработку? Если ты