Читать книгу - "Крылья, что связывают нас - Брайер Болейн"

вытянувшись так, словно пришел на театральную премьеру, а не на очередную лекцию в этой адской школе. Вон умотал на свои занятия в Дом Орфос.

Я украдкой взглянула на кузена Блейка. Выглядел он беззаботно, но я знала его достаточно хорошо, чтобы понимать: сердце у него колотится так же бешено, как и у меня после сбора. Вид убитого рождённого мором не прошел для него бесследно; у Тео все еще оставалось сердце. В нем жила сострадательность и доброта — эту часть его личности дядюшке разрушить так и не удалось.

Студенты постепенно заполняли зал. Многие шептались о том, чему мы только что были свидетелями во дворе. Мы с Тео переглянулись, но не вымолвили ни слова. Блейк испарился, едва мы вернулись в замок. Он должен был учиться в этой группе. Интересно, явится ли он на занятие.

За секунду до звонка в аудиторию влетела Виша. Голова опущена, плечи ссутулены под черной кожаной курткой. Она не отличалась высоким ростом, но такой крошечной я ее еще не видела. Девушка двигалась скованно, горе и ярость окутывали ее, точно туман. Когда она села на скамью подле Тео и отрывисто кивнула нам, мне стало легче. Что-то сжимавшееся у меня в груди отпустило. Мне хотелось сказать что-то, выразить сочувствие ее утрате, но слова застряли в горле. Я просто кивнула в ответ. У нас еще будет время поговорить. Во всем разобраться. Поскорбеть.

Преподаватель опоздал на две минуты. Когда дверь с грохотом распахнулась и вошел Родригес, в кабинете воцарилась тишина. Выглядел он… хреново.

Его обычно гладко выбритый подбородок зарос черной щетиной многодневной свежести. Он никогда не претендовал на звание самого стильного преподавателя, но сейчас выглядел совсем оборванцем. Мятый пиджак, белая рубашка потемнела от пятен пота.

Я подалась вперед, напрягшись, когда заметила его правую руку. Она была подвязана повязкой к груди. В плечо ему попал болт из арбалета Маркуса Дракхарроу. Болеть должно было адски. Но, как ни странно, сочувствия я почти не ощущала.

Родригес бросил портфель на стол здоровой рукой и подошел к кафедре с таким видом, будто всё в порядке.

— Откройте учебники на странице сто шестьдесят три. Мы обсудим ведение войн с участием драконов.

Ничего нового. Драконы всплывали во многих лекциях Родригеса. И все же я стойко напряглась. Тео вопросительно вскинул бровь. Я едва заметно пожала плечами.

Родригес начал лекцию. Вместо того чтобы излагать материал системно и хронологически, как обычно — записывая даты на доске и разбирая события от начала и до конца, — он скакал от одного сражения к другому, вообще пропуская даты. Некоторые события мы уже проходили, другие я слышала впервые. Возможно, Флоренс и смогла бы уследить за этой сумбурной речью, но я начала терять нить. И все же сквозь хаос проступала определенная тема. Голос Родригеса звучал сухо и монотонно, но речь свою он явно выстроил с вполне конкретным умыслом. Он говорил о количестве жертв. О целых деревнях, уничтоженных драконьим огнем. О тысячах погибших. О гражданских. Всегда о гражданских. И когда он произносил это слово, я прекрасно понимала, кого он имеет в виду: рождённых мором.

Я сжала перо.

— Падение Лютариона стало, как вы помните, поворотным моментом, — бубнил Родригес. — Не для высокородных — во всяком случае, не напрямую, — но для тысяч мирных жителей, оказавшихся в зоне поражения драконов Дома Авари. — Родригес перестал шагать по кафедре и поднял взгляд. Его глаза встретились с моими. — Урок здесь очевиден для любого, кто изучает историю. Драконы дестабилизируют порядок. В прошлом высокородные ценили их как полезный инструмент, но инструмент этот опасен. Они способны бросить вызов иерархии. Они сеют хаос и несут огромные человеческие жертвы. Не говоря уже о…

Не говоря уже о том, что это полная херня. Чистейший бред.

Я встала, резко запихнув учебник в сумку и абсолютно не заботясь о шуме. Я понимала, к чему всё идет. Это была не лекция. Не совсем лекция. А если и лекция, то предназначалась она исключительно мне. Это была попытка оправдаться.

Родригес не собирался извиняться. Он пытался рационализировать свои действия. То, к чему подбивал Кейджа и Блейка. Он устроил предательство Никсариса и явно жалел, что задумка провалилась.

— Мисс Пендрагон, — рявкнул он. — Сядьте. Занятие не окончено.

Я закинула сумку на плечо. Проигнорировав его, я вышла в проход и стала спускаться по ступеням к выходу. По аудитории пробежал шепоток. Родригес рванул к двери и преодолел расстояние быстрее меня. Я замерла перед ним. Его глаза были красными и мутными. От него несло — и далеко не одним лишь давнишним потом.

Главной нотой в этом букете отвратительных запахов был алкоголь.

Мужик был полупьян. Я не удержалась. Из моих губ вырвался горький смешок.

— Что-то смешно, мисс Пендрагон?

Я выпрямила спину:

— Не особо, сэр.

— Тогда сядьте на место.

Я дерзко уставилась на него:

— Вы пьяны, сэр?

За моей спиной раздались ахи и охи. Я вела себя дерзко. Грубо. Возможно, даже жестоко. Но мне было плевать. Не упрись Родригес на своем, Никсарис сейчас лежал бы куском безжизненного камня.

Преподаватель вздрогнул, его лицо налилось краской:

— Выйдем в коридор на пару слов, мисс Пендрагон, — процедил он сквозь зубы.

— Да, — согласилась я. — Выйдем. — Я оттолкнула его плечом, распахнула дверь и выскочила наружу, даже не проверяя, пошел ли он следом.

— Ваше поведение абсолютно недопустимо, — выплюнул Родригес, еще не успев толком прикрыть за собой дверь.

— А вы говорите прямо как шестерка высокородных, сэр, — отрезала я. — Ходим по струночке? Вы утверждаете, что печетесь о жизнях рождённых мором, однако драконы — наша лучшая защита от высокородных. Мы оба это прекрасно знаем.

Родригес уставился на меня с выражением, превосходящим обычную ярость:

— Мне следовало бы…

— Что? — потребовала я. — Отправить меня к директору Киму? Ах да, точно. Он же мертв. К слову, о дестабилизации порядка.

— Вы так внимательно слушаете мои лекции, но так ничему и не научились, мисс Пендрагон, — холодно произнес Родригес.

— Не научилась чему? Тому, что высокородные — зло? Что рождённые мором уязвимы? О, думаю, это я усвоила отлично. Но в отличие от вас, я не прибегаю к уловкам и предательству. Я не нападаю на союзников.

— Союзников? — фыркнул Родригес.

— Да, — парировала я. — Потому что Никсарис именно им и является… Точнее, являлся. — Я осеклась, растерявшись.

Родригес тонко ухмыльнулся, и мне безумно захотелось прописать ему в челюсть.

— Вот именно. Являлся. Он больше не ваш дракон. Вы всё еще слышите его?

Я не ответила.

— Вы больше не его всадница. — Глаза Родригеса