Читать книгу - "Ненужная жена. Лекарь генерала дракона - Александра Мауль"

Некоторые из них даже переломаны. Словно кто-то орудовал здесь битой.

Делаю несколько шагов вперёд и сжимаю челюсть, когда под ногами хрустят осколки: от разбитого оконного стекла, от нескольких бутылочек, чьё содержимое разлилось и оставило на полу тёмное пятно. Запах этого зелья ещё едва уловимо витает в воздухе вокруг.

Прилавок передо мной засыпан разными травами, что я собирала, бережно сушила, а затем раскладывала, строго соблюдая их сочетания. Запах трав я теперь тоже улавливаю. И такое разочарование накатывает, что во рту становится горько, а в грудь словно всадили тупое лезвие. Нудная, нестерпимая боль растекается колючей волной по телу, и тяжестью оседает в ногах.

Моя жизнь поделилась на до и после.

Ещё месяц назад здесь было чисто, светло и уютно. Гости, что бывали у меня приветствовали, кто-то смеялся, а кто-то плакал, но каждый из них благодарил за созданные мной зелья и сочетания трав.

В воздухе стоял нежный аромат жасмина, а по выходным его перебивал запах лаванды и винограда.

Моя душа пела, а я была счастлива.

По ощущениям у меня в тот момент были крылья.

Я никогда не знала, что значит иметь собственные крылья и летать, но сейчас, прямо в этот момент, я отчётливо понимаю, каково это, когда их тебе сломали.

Протягиваю руку, но коснуться прилавка я так и не решаюсь. Такая сильная злость охватывает меня в этот момент, что я вскрикиваю и впервые за время, когда судьба снова, и снова бьёт меня в самое сердце, я хочу закричать. Закричать о том, как я зла на своего ледяного, равнодушного мужа-дракона, как зла на его змеюку мать и как я зла на Богов Покровителей.

Ну за что они так со мной?

Накатывает вдруг такая боль, что куда сильнее, чем от любого физического удара. Шум стоит в ушах и в висках пульсирует.

Кто бы не сотворил это с моим маленьким детищем совершенно точно хотел сделать мне больно.

И у него или у неё это получилось.

На полу за прилавком я натыкаюсь на ещё больше разбитых бутылочек, но на мою удачу здесь оказываются и целые. Не больше пяти.

Присаживаюсь под прилавком у меня небольшая дорожная сумка, в которой всегда лежит обезболивающее зелье, несколько пучков трав и я, схватив сумку, запихиваю туда то, что уцелело, а лямку от сумки перекидываю через голову.

Поднимаюсь и разумеется там, где должна быть та самая выручка, на которую я так рассчитывала — ничего не нахожу.

Пусто.

Отчего я мне даже хочется рассмеяться. И я себя не сдерживаю.

Зажмуриваюсь, крепко сжимаю руки в кулаки, чтобы прогнать эту нудную боль, справиться с дрожью, и обещаю себе, что у меня всё получится и однажды, свекровь почувствует, каково это потерять то, что тебе так сильно дорого.

То, что ты создала своими руками и вложила частичку себя.

Не желая больше здесь оставаться, я направляюсь к выходу. Глубоко вдыхаю густой запах города и поднимаю голову к небу.

Мелкий дождь будто обжигает лицо, а ветер треплет волосы, когда я слышу где-то сбоку своё имя и оборачиваюсь.

— Здравствуй, моя дорогая госпожа — произносит Амайя. Они с мужем держат пекарню неподалёку отсюда. — Я так сожалею о вашей утрате — едва слышно произносит она, будто боится моего гнева. Амайя выглядит на тридцать пять, но я не знаю, сколько ей на самом деле лет. Обычно на ней всегда светло-серое платье и коричневый фартук, а на лице и волосах мука. Пахнет Амалия топлёным молоком и свежеиспечённым хлебом.

Но только не сегодня.

Сегодня на ней тёмные штаны и рубашка, поверх которых потёртый клеёнчатый плащ, а в руках стопка вещей.

— Я бы хотела вас угостить, чтобы хоть как-то облегчить боль — он кивает в сторону моего магазина — Да только я всё, что мы за две ночи испекли, уже упаковала.

— Куда упаковала? — спрашиваю я

— Так, мы, госпожа собираем людей, одежду и еду в помощь пострадавшим от нападения орков. Сегодня вот опять несколько повозок выедут туда.

Она говорит что-то ещё, но я вдруг ощущаю, как тучи надо мной рассеиваются, когда в голову мне приходит совершенно сумасшедшая идея.

— Могу я помочь тебе со сборами? — спрашиваю, когда Амайя замолкает. — Хочу отвлечься.

— Понимаю, — кивает она несколько раз, а затем растерянно смотри на вещи в руках. — Ну… пойдёмте. — пожимает плечами и разворачивается.

Я натягиваю капюшон и следую за ней вдоль дороги.

— Ты знаешь, что случилось с моим магазином? — спрашиваю я, и Амайя напрягается.

На вопрос мой долго не отвечает. Качает головой и поджимает губы, а вот щёки её предательски розовеют.

— Здесь я однажды вашу свекровь видела. Вероятно, она забыла запереть дверь, а это и повлекло за собой. Ну вы знаете. Я просто однажды утром обнаружила, что там погром… — тяжело вздыхает Амайя, и мы проходим между домами во дворы. До меня доносятся крики и смешки. — Я было возмутилась, когда она принялась ваши зелья просто так раздавать. А она — Амайя вдруг останавливается и разворачивается ко мне, в глазах слёзы стоят, а на губах улыбка странная — Она сказала, моя госпожа, что вы умираете! Что недолго вам осталось! — вскрикивает она — Я тогда два часа рыдала о вас. А вы теперь здесь! И живая! — несдержанно всхлипывает она, и вижу, что с трудом сдерживается, чтобы не бросится мне на шею. Тепло так становится, что самой улыбнуться хочется — Вы всегда были добры и приветливы и никогда-никогда не смотрели свысока, хоть ваш муж и сам генерал Его Величества.

— Не время мне умирать, Амайя — посмеиваюсь я — дел ещё у меня полно.

Например, выбраться из города. А затем во что бы то ни стало найти способ, чтобы отомстить своей свекрови.

Уж очень не хочется в вопросах возмездия уповать на Богов Покровителей. Видно, что справедливости от них не дождаться, а вот я эту справедливость непременно восстановлю.

— Вы хотите со сборами помочь или отправиться с нами до места прорыва? Места уже среди нас нет, но если мы скажем, что вы жена генерала Айрона Вотерфор.

— А что, если мы об этом не будем говорить? — перебиваю я Амайю и она низко опускает брови. Снова останавливается — Давай скажем, что я лекарь и знаю, что моя помощь там придётся очень кстати.

— А почему бы нам не сказать о вас правду? Генерал вас потребует вернуться? Потому что вы ещё не восстановились? Может, не стоит так собой рисковать?