Читать книгу - "Бывшая майора Столярова - Виктория Рогозина"

друга. Без капли стеснения она начала подпевать — громко, с чувством, с интонацией звезды стадиона. Она смеялась, вставала на колени прямо на пассажирском сиденье, делала вид, что держит микрофон, и закатывала глаза в особо драматичных местах.

Женя бросал на неё косые взгляды, но не мешал — в уголках его губ пряталась улыбка. Он вёл машину одной рукой, позволяя себе изредка посмотреть на неё чуть дольше, чем нужно.

— У тебя, случайно, не концертное турне? — наконец усмехнулся он.

— Это разогрев, — хохотнула Амина, не переставая петь.

Спустя минут пятнадцать Женя свернул во двор новостроек, заглушил мотор и сообщил:

— Приехали.

— А-а-а, — надулась она, — только разогналась...

Не дожидаясь, пока он обойдёт машину, Амина решительно открыла дверь и с достоинством вывалилась наружу. Каблуки её сапог зловеще постучали по асфальту, но девушка, пошатываясь, уверенно пошла вперёд.

— Я сама, — бросила она через плечо, гордо выпрямившись.

Женя усмехнулся, не споря. Он знал: в такие моменты спорить с Аминой бесполезно — только испортить настроение. Он молча показал на нужный подъезд. Амина направилась туда, пару раз споткнулась о собственные каблуки, но каждый раз восстанавливала равновесие с такой грацией, будто это было частью танца.

Он шёл позади и, не отрываясь, наблюдал. Высота её каблуков впечатляла, и в темноте подъезда её ноги казались бесконечными. Даже пьяной, даже растрёпанной — она была красива до боли.

Лифт заскрипел и повёз их вверх. Амина прислонилась к стенке, улыбаясь и напевая ту самую песню уже шёпотом. Женя стоял рядом, не мешая — просто ждал.

На последнем этаже он вставил ключ в замок, щёлкнул, распахнул дверь и сказал:

— Добро пожаловать в мою берлогу.

Амина сделала шаг вперёд, неуверенно оглянулась:

— Тут не живут медведи?

— Только один. Храпит по утрам, пьёт кофе без сахара и не отпугивает гостей, если они в короткой юбке.

Амина фыркнула, но улыбнулась. Она вошла внутрь, пошатываясь, и скинула сапоги прямо у двери, будто была дома. И Женя понял — она не боится. Не его, не этой ночи, не последствий. И это значило больше, чем она могла себе представить.

Глава 14

Амина звонко рассмеялась, запрокинув голову назад, так, что тонкая линия шеи на миг открылась под светом лампы. Смех сорвался с её губ легко, будто вырвался изнутри, из глубины души, где долго копилось напряжение, тоска, страх — и наконец прорвало. Она раскинула руки на спинке дивана, тяжело выдохнула, закатив глаза, и еще раз хихикнула, словно не могла остановиться.

Евгений стоял у мини-бара, держа в руке бутылку виски и бокалы. Он не мог отвести от неё взгляда. Её живость, эти легкие, пьяные жесты, разбросанные волосы, румянец на скулах — все в ней сейчас напоминало ту девчонку, которая с безумной уверенностью когда-то играла на скрипке в подземке, ловя взгляды прохожих, а потом смеялась и убегала от полицейских. Она была живая, настоящая, и в этот момент — абсолютно его.

Амина хлопнула себя по коленке и, смеясь, махнула рукой:

— Ну ты представляешь, Жень? Утро. Я еще в пижаме, сонная, как улитка, а тут влетает Вероника Павловна! И орет: «Почему внук голодный?! Почему никто меня не встречает?!» — она передразнила надменный голос свекрови, кривясь, будто от вкуса лимона. — А я такая… просто хочу кофе, тишины и пятнадцать минут покоя!

Женя улыбнулся краем губ и молча протянул ей бокал. Амина взяла его двумя руками, как кружку с чаем, отпила и нахмурилась.

— А потом, — голос её стал тише, — я поняла, что это всё не только про неё. Это про меня. Про то, как я… куда-то исчезла. Понимаешь?

Она посмотрела на него, и в её глазах было не только опьянение — в них было осознание, растерянность, даже паника.

— Я была рок-скрипачкой. Я жила так, как хотела. А теперь я… домохозяйка. Посуду перемыла, стирку развесила, полы помыла, окна отмыла. Всё. День прошёл. Как будто я растворилась в быту, в чужих желаниях.

Она встала, заходила по комнате, потом обернулась, махнула рукой:

— И вроде бы Виталий… не плохой. Он не бьёт, не орёт, деньги приносит. Цветы иногда дарит. Но! — она резко остановилась, ткнула пальцем в воздух. — Всегда это чертово "но"! Словно я ему не нужна — я просто часть обстановки. Удобная, послушная, молчаливая.

Голос её дрогнул, и она быстро осушила бокал. Евгений молча подлил ей виски, не сводя с неё взгляда. Он чувствовал — каждый её жест, каждое слово сейчас важны. Она не просто говорила — она вытаскивала из себя правду, которую слишком долго прятала.

— Я устала, — прошептала она, глядя в пол. — Устала быть чужой версией себя. Мне кажется, я потеряла... себя настоящую.

Она снова села на диван, поджав под себя ноги, закрутила прядь волос на палец, посмотрела на Евгения. Его лицо было спокойным, внимательным. Он не осуждал, не жалел. Просто слушал. Просто был рядом.

— Спасибо, — вдруг сказала она, почти шепотом. — За то, что нашёл. За то, что не прошёл мимо.

Женя мягко поставил бутылку на стол, сел ближе и чуть наклонился вперёд, опершись локтями о колени. Его голос был низким, спокойным, но в нём чувствовалась сила, сдерживаемая эмоция:

— Амина, мы с тобой… не чужие. Никогда не были. И ты это знаешь. Даже если делаешь вид, что нет. Я всегда был рядом — в тени, в стороне, но готов прийти, если ты позовёшь. Всегда.

Она повернулась к нему, сначала с лёгкой усмешкой, но глаза её вдруг стали серьёзными, пристальными. Виски больше не веселило, не кружило голову — внутри пульсировало другое опьянение. Её голос прозвучал тихо, почти шёпотом, но с ледяной ясностью:

— А скажи мне, Жень… что ты на самом деле обо мне думаешь?

Тишина повисла между ними, тёплая, звенящая. Женя не сразу ответил. Он смотрел ей прямо в глаза — в глубокие, зелёные, с лёгким золотистым отблеском, как омут, в который тянет нырнуть, зная, что можешь не всплыть.

И наконец сказал, без громких слов, без пафоса — просто и по-мужски честно:

— Думаю, что ничего не изменилось. Я по-прежнему тебя люблю. Всей чёртовой душой, с каждым твоим «но», с каждым проклятым взглядом, с каждой нотой, которую ты когда-то играла и забыла.

Амина резко выдохнула, будто он ударил в самое сердце. Потом прикусила губу, шутливо прищурилась, но в голосе дрогнула смешинка:

— Врёшь. Такая, как я теперь… я не могу тебя интересовать. Я — не та Амина.

Столяров не отводил взгляда. Он подался вперёд,