Читать книгу - "Крылья желания - Леона Уайлд"

жидкостью, обладает мерцающим свойством, и когда я смотрю вниз на свою испачканную кожу, она блестит. Там, где его семя коснулось меня, остается покалывающее, онемевшее ощущение.

Самки не выделяют смазку, поэтому в качестве помощи самцы вырабатывают смазку сами, а их семя обезболивает самку, так что они не чувствуют никакой боли.

Уникальная эволюционная особенность.

Задрав юбку, я сажусь верхом на его широкие бедра. Затем я медленно скольжу руками по нему, чтобы направить его внутрь себя. Когда я насаживаюсь на его член, его голова откидывается назад, и он стонет с облегчением. Закирас грубо хватает меня за бедра, в то время как другая пара рук обвивает мой торс, крепко сжимая.

— Ты такая потрясающая на ощупь, — шипит Закирас сквозь зубы.

Он входит почти слишком глубоко, и я тяжело дышу, принимая его целиком. В этой позе он кажется больше, чем раньше, растягивая меня вширь, пока я наконец не привыкаю к его размеру. Мы оба такие скользкие от спермы и жидкостей, что я соскальзываю вверх с такой легкостью, что когда возвращаюсь вниз, его кончик ударяется о мою шейку матки с такой силой, что я зажмуриваюсь от боли.

— Так глубоко, — скулю я, но продолжаю свой ритм, зная, что смогу принять его.

Как только мне становится комфортнее, я медленно открываю глаза. Я неторопливо двигаюсь вверх-вниз по его длине, с восторженным обожанием наблюдая за тем, как меняется его лицо в экстазе. Я беру и сжимаю руками его горло по бокам, наблюдая, как его глаза вспыхивают пьянящим желанием. Затем я набираю скорость.

С каждым моим толчком, когда моя рука плотно обхватывает его шею, его бедра вращаются в тандеме с моими. Его пальцы играют с моим соском, в то время как другой находит мой клитор. Каждое прикосновение пускает электрический разряд по моему позвоночнику. Руки на моих бедрах сдвигаются, прижимая мои руки к бокам, чтобы он мог толкаться быстро и глубоко.

Обмен властью продлился всего две минуты.

Энергичная скорость Закираса лишает меня дыхания, наши тела с силой шлепаются друг о друга. Каждый его толчок отзывается болезненным и в то же время восхитительно приятным ударом в шейку матки. Я не могу остановиться. Выражение его лица — это чистая похоть. Его язык выскальзывает изо рта, пробуя воздух на вкус.

Пока он яростно ласкает мой клитор в тандеме с нашими толчками, я извиваюсь еще сильнее. Мой живот сводит, а киска пульсирует, пока мой оргазм нарастает всё выше. Еще нет.

— Пожалуйста! Пожалуйста, — скулю я.

Когда я трусь о него, удовольствие и боль кажутся всепоглощающими. Мое тело тянется вперед к его груди, а губы — к его шее. Он прижимает меня к себе, вколачиваясь в меня сильнее, словно то, что мое тело сдает позиции, наполняет его жгучей страстью и ликованием.

Каждый раз, когда он достает до дна, я скулю, мои движения сходят на нет, поскольку тело едва ли может вынести большее. Теперь, когда я нахожусь ближе всего к его рту, он поворачивает голову, шепча мне на ухо:

— Вот так, прими меня всего.

Сильный оргазм обрушивается на меня от призрачного касания его дыхания к моей коже, и крик восхитительной разрядки срывается с моих губ. Его руки поднимаются, чтобы закрыть мне рот, пока он продолжает неистово толкаться в меня.

Из-за чувствительности каждой ниточки моего тела, окутанного им, невозможно сохранять тишину, и между его пальцами скапливается слюна. Закирас игриво облизывает край моего уха своим длинным темно-синим языком.

— Я раскрашу тебя изнутри, сладкая отоки.

Его толчки ускоряются, пока он не начинает кряхтеть, и его член дергается внутри меня. Тело Закираса прекращает свои движения, когда мощная струя его спермы выстреливает в меня горячими канатами. Обезболивающее средство быстро начинает действовать, принося облегчение, когда охлаждающее ощущение сменяет боль, и он выходит из меня.

— Прекрасно, — говорит он, убирая потные волосы с моего лица.

Я делаю вдох, пытаясь отдышаться, и улыбаюсь ему, совершенно удовлетворенная.

— Охренеть… это было потрясающе.

Закирас улыбается мне в ответ, позволяя моему телу обмякнуть на нем, и его руки нежно обвивают меня в объятии. Мы погружаемся в блаженную тишину, наблюдая за тем, как лес вокруг нас возвращается к жизни. Удовлетворенная и чувствуя себя абсолютно комфортно с его телом, я вполне могла бы привыкнуть к тому, чтобы быть с ним.

У нашей двери

Мое тело кажется невесомым, это ощущение я едва могу описать словами. Все мое существо чувствует удовлетворение и блаженное спокойствие. Тело Эхо распласталось на мне. Ее дыхание ровное и безмятежное, пока она спит. Ее дыхание выровнялось в глубокий сон. Я жажду взять ее снова, потеряться в ней, но она так истощена, что я не могу заставить себя потревожить ее.

Мои пальцы мягко перебирают ее волосы, наслаждаясь тем, как шелковистые пряди скользят между ними, и ее тихими, довольными звуками, которые она издает во сне в ответ. Хруст ветки вырывает меня из моих мыслей, и я в состоянии повышенной готовности смотрю в сторону шума. Мы слишком открыты, но я остаюсь неподвижным, ожидая.

Хрустит еще одна ветка, и я задерживаю дыхание. Я немедленно хватаю Эхо, когда звук летящей стрелы со свистом рассекает воздух в нашем направлении. Я подхватываю ее на руки и перекидываю через плечо. Это достаточно сильно ее встряхивает, и я слышу, как она издает растерянный возглас. Моего меча нет — я оставил его в хижине.

— Виттар! — кричу я, зная, что у меня нет иного выбора, кроме как забрать его.

В нас летит стрела, и Эхо издает леденящий кровь крик. Крепко схватив ее за заднюю часть бедер, я срываюсь на бег. Сагат пронзительно кричат боевые кличи, отдающиеся эхом в деревьях.

— Сагат здесь. Эхо, держись рядом; ты понимаешь? — Я с силой распахиваю дверь как раз в тот момент, когда мимо нас пролетает еще одна стрела, со свистом задевая ее руку.

— Блять! — кричит она, и металлический запах ее крови пропитывает маленькую хижину. Кровь капает мне на кожу, но нет времени смотреть на это. Я хватаю с земли свои ножны и ее рубашку, бросая ее ей.

Я проклинаю свою судьбу как Арканил. В этот момент дополнительная магическая защита была бы благословением, хотя раньше я никогда не чувствовал в ней необходимости, когда вокруг меня был целый охотничий отряд. Отправляться в одиночку в Амаэсиль было безрассудно, и мне вообще не стоило пытаться это делать.

Я ругаюсь себе под нос, резко поворачиваясь, пока мы снова не оказываемся лицом