Читать книгу - "Порочное море - Джордан Стефани Грей"

двое не против приберечь это искрящее сексуальное напряжение на потом, — раздаётся в паре дюймов от нас задыхающийся голос Гавриала, — у нас тут есть дерьмо, с которым надо разобраться прямо сейчас. — Он указывает на бурлящий водоворот, но когда мы все оборачиваемся — Веспер и Амайя как раз поднимаются кучей чуть позади нас, — вода исчезает. Между одним морганием и следующим она просто… испаряется.

— Что? — выдыхает Зефира, а Веспер одновременно с ней шепчет: — Что с нами происходит?

Мне остаётся только согласиться с обоими. Для чего бы ни была предназначена та комната… она явно не хотела нашего присутствия. И я не уверен, что у нас есть способ вернуться. Не уверен, что кто-то вообще захочет возвращаться. Веспер и Амайя с трудом расцепляются, ноги Веспер тоже остаются в человеческой форме, пока Гавриаль поднимает свой меч. Он шипит, едва коснувшись его, и клинок разлетается на куски. От него идёт дым — но не от пламени, а от разъедающего льда.

Зефира потрясенно смотрит на обломки оружия:

— Нет. Нет, это не имеет смысла. Мы нашли тот проход. Там была река, призраки и… и я открыла ещё одну дверь.

— Призраки? — переспрашивает Амайя. — Что ты вообще несёшь?

Зефира резко разворачивается к принцессе:

— Вы их не видели?!

Амайя медленно качает головой, растерянная не меньше остальных.

Я не хочу, чтобы Зефира поддавалась панике — продолжала паниковать, — поэтому произношу:

— Давайте просто разберёмся, что тут происходит. Может, мы сможем перегруппироваться на корабле… — Мои слова затихают, когда я поворачиваюсь к кораблю и внезапно, с пугающей отчётливостью осознаю…

Мы стоим вовсе не на насыпи.

Мы стоим на ступени.

Я сжимаю челюсти, когда вглядываюсь в невозможное. Приливная волна, должно быть, раскопала впадину, обнажив то, что веками оставалось погребено под толщей воды. Морское дно очистилось, осадок улёгся, а корабль и замок… волны унесли нас так далеко, что они кажутся лишь блёклыми силуэтами на горизонте. А прямо перед нами — город.

Купола руин из мерцающего белого гранита и бирюзового стекла вздымаются гигантской спиралью в самом центре впадины. Плети морских водорослей обвивают массивные ребристые колонны; растения древние, но изумрудно-зелёные. Живые. Дорожки морского дна петляют между зданиями, окаймленные с обеих сторон зеркальными жеодами и пастельно-розовыми лилиями, а по центру тянутся глубокие мощёные дороги.

Всё здесь первозданно.

Всё здесь идеально.

И я знаю — так же твёрдо, как знаю собственное имя, — что это за город. Я провёл достаточно времени, изучая его хроники. Мы потратили достаточно сил, разыскивая его. Это должно было быть невозможным, но это не так.

Абиссис.

— Мы нашли его, — шёпотом произносит Зефира. — Я не могу поверить, что мы нашли его.

Она устремляется вверх по ступеням, к цилиндрическому зданию над нами. Амайя поворачивается к уцелевшим солдатам и приказывает им рассредоточиться, обыскать как можно больше построек на предмет сокровищ.

— Нет. — Зефира резко качает головой, замирая в нескольких шагах от вершины, и оборачивается. — У нас нет времени. Колдун не отстанет — стражники уже предупредили его. Он знает, что мы здесь. Мы не можем рисковать и разделяться — не тогда, когда нам, возможно, придется бежать в любую секунду.

Амайя наклоняет голову со своей привычной кошачьей грацией, медленно моргая:

— Мы найдём время. — Пауза. — Я не боюсь твоего колдуна.

Зефира хмурится:

— Вот это… это действительно редкостная глупость. Его замок уже забрал часть твоей команды. Ты хочешь, чтобы он забрал остальных?

В глазах Амайи вспыхивают молнии, и она говорит с пугающей уверенностью:

— Не заберёт. — Без лишних слов она кивает своим солдатам, и те мгновенно рассыпаются, ныряя в ближайшие к нам здания. Зефира хмуро смотрит им вслед, а затем, закатив глаза, продолжает подъём по лестнице.

— Дерьмо. — Игнорируя остальных, Гавриал во все глаза смотрит на горизонт. — Грёбаная жесть.

Вместе мы завороженно смотрим на здание перед нами, на раскинувшийся вокруг город, пока мои глаза не начинают слезиться оттого, что я забываю моргать. Сколько бы я ни смотрел, этого мало. Абиссис. Древняя утопия, которую никто никогда не находил. А мы нашли. Зефира и я — мы сделали это.

— Тебе действительно стоит на это взглянуть, чернокнижник, — зовёт сверху Зефира, не в силах сдержать эмоций. Раздражение в её голосе исчезло, сменившись абсолютным, чистым благоговением. Всего на миг. На один единственный, блаженный миг. Потому что мы сделали это — мы нашли этот грёбаный Абиссис.

Мы должны быть совсем близко к сердцу Мортема.

Я взбегаю по хрустальной лестнице, пока не равняюсь с ней на площадке. Мои крылья без труда проходят в широкий дверной проём — несомненно, благодаря статуе справа от того, что кажется древним храмом для поклонения. Сам Мортем возвышается на точёной колонне; его крылатая фигура настолько огромна, что массивные пернатые тени ложатся на семь жертвенных столов. Бронзовые монеты усыпают их поверхность. Палочки благовоний испускают тонкие струйки застоявшегося дыма. На нас смотрит череп — этот, к счастью, совершенно безмолвный.

— Такое чувство, будто здесь всё застыло во времени, — произношу я.

— Да, — соглашается Зефира; в её глазах стоят слёзы, а на красивом лице играет широкая улыбка. Она указывает на огромную мозаичную фреску на стене. — Смотри. Абиссис был утопией не только для русалок. Я знала это. Он знал это. — Её голос срывается на радостный всхлип, и я прослеживаю за её взглядом, рассматривая искусно вырезанные плитки фрески. Русалки-мерроу из расколотого стекла плывут бок о бок с людьми из самоцветов. Они идут по пастельному городу рука об руку. Русалка целует человеческую женщину перед огромным колизеем, а водяной переплетает хвост с маленьким человеческим ребёнком. Они выглядят счастливыми, абсолютно каждый персонаж на этой фреске. Сам город искрится невообразимой жизнью.

— Зефира, — зовёт Веспер. — Вила.

Серебряная сирена стоит перед статуей русалки из слоновой кости в коралловой короне, плывущей сквозь каменные волны. Что интересно, вокруг неё тоже полукругом расставлены семь столов, но подношения на них другие. Пригоршня чёрного жемчуга наполняет серебряный кувшин, рядом мерно тикают карманные часы, а из розовой вазы цветут чистейшие белые розы.

— Это богиня, — говорит мне Зефира, и её бирюзовые глаза искрятся. Она хватает меня за руку и тянет вперёд, заставляя рассмотреть статую ближе. — Арион, я же говорила тебе, что она настоящая. Теперь у нас есть доказательство.

Я не могу с этим спорить. И не хочу спорить с ней. Зефира в этом месте стала похожа на ребёнка: она кружится на пятках, утягивая меня в каждый угол того, что явно служит центральным храмом Абиссиса. Её лицо светится надеждой — настолько острой и яркой,