Читать книгу - "Райан. Гром среди ясного неба - Камеллия Т. Джонсон"

подруги, что втягивала меня в приключения. Не мыслила я и дня без общения с Тейлором, который успел стать близким. Без его поддержки я просто раскололась бы на тысячи осколков. И не могла представить реальность, где нет их – парней… Но вынуждена это сделать, напомнила я себе.

Ладно, я не стану скучать по ним, потому что это означало бы, что мне все еще есть дело до Райана. А это не так. Ну, если только чуть-чуть…

Убеждая себя, что у меня все хорошо, невзирая на издевательства в школе, я собиралась в путь. Кира вызвалась отвезти меня к брату сама, но в последний момент на работе возникли кое-какие трудности, и отпроситься вышло только у Эвана.

Сегодня был последний день, когда я могла наслаждаться видами Сан-Франциско. А завтра вечером, ближе к ночи, мы отправляемся в дорогу. Отца отпустили только на несколько дней. Он собирался отвезти меня к дяде Сэму на арендованной машине, а вернуться обратно к концу недели на самолете. К весне оба родителя намеревались перебраться в Техас, поближе ко мне.

Но я попыталась отговорить их, настаивая на продолжении обучения вдали от них, в то время как им предстояло научиться обходиться без меня. Я понимала, как тяжело будет родителям найти работу в другом штате, сменить прежний образ жизни, вычеркнуть прошлое. Им пришлось бы кардинально поменять привычки. Тем более что после окончания школы, через полтора года, мне предстояло поступить в университет. Я в любом случае покинула бы Калифорнию ради мечты отца и перебралась бы в Массачусетс. И не собиралась осложнять жизнь двух дорогих для меня людей ради нескольких месяцев, хотя точно знала, что буду скучать по ним безумно.

В этот день я намеревалась попрощаться со всеми, с кем могла встретиться. Те, кто оставались моими верными друзьями, невзирая на попытки Слейтера унизить меня, были достойны получить объяснения. Мелисса числилась первой в списке. Я снова позвонила и даже написала сообщение, в котором сообщила о скором переезде. Только вместо нее перезвонил Кайлеб Суон, оказавшийся рядом с ее телефоном.

– Привет, Сэми, – пропел многозначительный голос, который в какой-то степени стал родным. И стоило лишь на миг представить себе жизнь вдали от него, как мне сделалось плохо. – Давно не виделись, малышка.

Испытав жуткий стыд, вспомнив мое унижение, к которому приложил руку Слейтер, я не смогла вымолвить ни слова. Кайлеб был его близким другом, возможно, самым близким из Пятерки, и я не могла говорить с ним спокойно, помня, как сильно обидел меня его приятель.

Решив повесить трубку без ответа, я потянулась к кнопке «Отбой», но Суон заговорил более мягким тоном:

– Саманта, я догадываюсь, в каком ты сейчас состоянии, и поверь, этому ослу еще аукнется его поступок. Когда-нибудь он пожалеет о своей жестокости в отношении тебя. – Я молчала, а Суон медленно продолжал, с паузами, выжидая или давая мне время свыкнуться с мыслями, что перемены возможны: – Поверь, невзирая на нашу давнюю дружбу, я готов был выбить из него дерьмо. И то, что он мой лучший друг, ничего не меняет.

Верилось с трудом, но я позволила этой иллюзии проникнуть в меня и пустить ростки надежды.

– Райс, кстати, тоже зол. Мы все злы, черт подери! Хочется спросить, за что он так с тобой, но подозреваю, у него были свои причины.

Жалея, что дослушала до момента, как Суон начал искать оправдания действиям Слейтера, трясясь от волнения, я издала всхлип и сбросила вызов. Я больше не могла слушать близкого Райану человека, это все равно что прикоснуться к нему самому. В тот момент я поняла: мне необходимо вычеркнуть из своей жизни всех, кто напоминает о нем или частично связан с его жизнью.

Мелисса. Она сдружилась с Мэттом и Кайлебом. Подруга была первой, от кого нужно отдалиться.

Немного поплакав и успокоившись, я перезвонила Тейлору, чтобы попросить его зайти и попрощаться нормально. Я собиралась провести с ним последние часы в Сан-Франциско, а если будет возможность – продолжить общение и на расстоянии. Но, к сожалению, попала на голосовую почту. Мне так и не удалось дозвониться до него даже на следующий день.

Свои последние часы перед переездом, погрузившись в мысли о будущем, я проводила в молчании. Эван находился на работе. Кира выкроила пару часиков после полудня и стала готовить всякие блюда, проведя на кухне не один час. Я старалась проводить время с ней, стараясь забыть, что она не моя родная мать. И все же сомнения брали верх. Мне было сложно представить, как бы она поступила, сложись ее судьба иначе. Взяла бы она младенца в свою счастливую семью или тоже отвернулась бы, как сделала та женщина, что вынашивала меня под сердцем девять месяцев и родила? Сложно давать оценку, кто же из них – моя настоящая мать, когда мне самой только предстоит прожить жизнь и научиться отличать добро от зла, плохое от хорошего и запастись недюжинным терпением.

Когда тебе шестнадцать, ты только и можешь думать о любви, если она расцвела в твоем молодом и неопытном сердце. Все мысли занимает только объект воздыхания, а если с ним связаны только плохие воспоминания, все хорошее и светлое превращается в темные и мрачные мысли. Они перевешивают. И все же нет-нет да и появится в твоем сознании росток надежды, который способен смешать твои черные мысли в кучу и оставить в растерянном состоянии.

Проведя в мрачном расположении духа несколько часов и практически не разговаривая с матерью, перед ее уходом на работу я попросила ее подкинуть меня до кафе на углу парка Вашингтон. Выпить кофе среди незнакомых людей на тот момент мне показалось хорошей идей. Там я не могла расплакаться, а оставшись дома одна, только и занималась бы тем, что накручивала себя.

Кира подкинула меня до Пьяцца Пеллегрини, где столики располагались прямо на улице, под открытым небом. В теплую погоду здесь можно было наслаждаться едой и напитками, наблюдая за прохожими, идущими в Вашингтон-сквер, а в ненастье сидеть в павильоне и смотреть на дождь, наслаждаясь итальянской кухней. В Сан-Франциско было очень много мест, где готовили исключительно итальянские блюда, и я любила посещать именно эти рестораны. Я обожала пиццу «Четыре сыра», посыпанные пармезаном макароны, равиоли… Наверно, ни одна кухня мира не привлекала меня так сильно, как итальянская, и раньше я не понимала почему. Пока сегодня не оказалась здесь в одиночестве. Все было просто. Я знала, что в Райане, а значит, и во мне течет итальянская кровь.

Посидев за столиком, наблюдая за лицами прохожих, гадая о том, что творится в их головах, выпив латте и