Читать книгу - "Принцип злой любви - Алена Воронина"

хорошо вписывался во все мероприятия, умел себя подать. А потом он еще и от Ирки поплыл. Он бы для нее все сделал, разве что торчать бы не бросил. Его назначили директором, очень хорошим директором, его «мойка» держалась дольше всех, потому что через нее прокручивали уже почти чистый легал. Артем просил Ирку помочь, он был готов на что угодно. А это влюблённой в него с детства дурочке и надо было. Она, якобы по велению сверху, велела нарику подписать договор купли-продажи. У нее были все документы его фонда. Она его "курировала". По договору фонд чувака продал «чужое» помещение, в том плане, что оно должно было уйти на конечном этапе нужным людям, а ушло обычным покупателям, не замешанным ни в чем. И получил реальные деньги. Положил в ячейку. Я думаю, нарик даже не понял ничего, они так часто делали. Чем больше сделок проходят деньги, чем белее они становятся. Только вот незадача. В этот раз вышел облом. Ирка ключ от ячейки взяла, а Артем как раз зарегистрировал фонд на себя. Но он боялся, что не успеет, что хватятся. Он должен был тебе сказать, — ткнул Богдан пальцем в Егора. — Чтобы ты его подстраховал. Точнее Настю. Ему на себя было глубоко плевать. Он снял ячейку на твое имя в банке и туда все перетащил из нариковской. Там банк веселый, сотрудники не входят с тобой в хранилище, чуваки, которые отмывкой занимаются, часто такой трюк проворачивали. А потом... Он позвонил в клинику в Израиле, ждал реквизиты перевода, и подтверждение, а ему позвонили из больницы. Девчонка, в общем... Когда он узнал, что Настя умерла, он был на гране помешательства, он потерял близкого человека, подставил под удар нарика, долгов набрал. Ирка утешала его, она стояла рядом с ним на том чертовом балконе и говорила ему, что они все преодолеют, что уедут, у нее есть деньги, много денег, и все будет хорошо. А он ей сказал, что никогда в жизни ее не любил, и что теперь сам умереть хочет.

Богдан замолчал, но Егор, продолжавший сжимать мою ладонь, хотел знать все до конца:

— Дальше...

— Ему было очень плохо. А она… У нее крышняк поехал. Она рванула в комнату, там, в рамке стояла фотка его с Настей. Ирка вытащила ее, помотала перед носом Артёма и рвать начала, злорадно так улыбаясь. Молча. Аж сочилась ненавистью. Он рванулся к ней, хотел забрать то, что осталось, но поскользнулся. Дождик прошел, а там, на полу старая плитка… Скользко.

— Ты лжешь! — прохрипел Егор.

— Я это видел своими собственными глазами.

— Как?

— Я посоветовал Артёму снять эту квартиру, моя соседняя, наши балконы рядом. Это помогало, мы часто вместе работали над музыкой.

— Нигде в протоколах нет об этом сведений. Как и о фото.

— А откуда имя взяться? Я неофициально снимаю квартиру у того, кто не хочет, чтобы об этом знали. А фотка… Обрывки, наверное, среди листвы застряли или ветром унесло.

— Дальше...

— Он... Он поначалу уцепился руками за ограждение. Но было скользко. И она не помогла. Попятилась... А потом вообще через перила перемахнула. Я уж подумал, что все, трындец. Второй труп. А там последний этаж в доме надстроен был еще в советские времени, и вдоль стыка шел жестяной карниз, между балконами метра три, она просто по нему побежала, хотя сама должна была свалиться, но нет! Четыре шага, и она пришла ко мне. А он... Разжал руки.

Егор ссутулился, прижав меня к себе второй рукой так сильно, что даже вздохнуть было трудно. Я обняла его, почувствовала его горячее дыхание на своей макушке, уткнулась лбом в грудь. Я так боялась за его сердце...

— Дальше…

— Мне с ней не с руки было ругаться, она спала с Никлясовым, а это босс под Войцеховским, его правая рука. Она сидела у меня тихо, как мышка, мы оба сидели... Пока все не разъехались. А потом ушла. И сразу же улетела в Турцию, прямо в эту ночь.

Повисло молчание.

— Ты искал ноут Артёма?

— Я знал, что он его заложил. Но почти сразу готовился выкупить после гонорара, Темка все спустил на лекарства и больницу для девочки. До копейки. Я только не знал, в какую комиссионку он его сдал. А Ирка нашла и выкупила. Она родственница. И может продавцу дала. Ей хреново, конечно, пришлось. С такими серьёзными дядями не расплатиться мордашкой. Сами понимаете. Ирка могла раздвинуть ноги, но кто-то должен отработать чужие деньги. Она надеялась их как-то из Израиля вернуть, а нарик сгинул и, чувствую, за руку уже с твоим братом там поздоровался.

— А почему она не сдала Артёма? — спросила я. Значит, Ира и Богдан не в курсе, что деньги в ячейке так и остались.

— Я не знаю, любила, наверное, по-настоящему... Они встречались ведь, но совсем недолго. А потом Артем встретил Войцеховскую…

— Но если Ира знала о Войцеховской. Почему она помогала Артему? Неужели не ревновала? — удивилась я.

— Я не баба, не могу представить, что у вас в голове, — скривился Богдан. — Вы такую муть иногда творите, сами себе ее придумываете и сами в нее верите. Сами себе радужные замки рисуете. Она считала, что для Артема это просто выкачивание денег из богатой бабенки, за которой саму же Иру поставили наблюдать. Она не считала ее соперницей. Она даже собирала компромат на семейство Войцеховских, чтобы иметь пути отхода. Только компромат пропал.

Ира настолько верила Артему, что отдала ему все, что нарыла за годы работы в «прачечной». У себя видимо боялась хранить. Богдан этого не знал. Иначе, возможно, Егор не отделался бы трещиной в руке.

— Я жду! — повисшую тишину Богдан посчитал полной нашей капитуляцией. — Он обещал отдать музыку мне!

— Он и отдал, — холодно проговорил Егор, подняв голову, и посмотрел на мужчину в упор. — Десять песен твои. И скажи за них спасибо. Все остальное у Войцеховской.

Я удивленно замерла. В смысле все остальное?

Вокалист же "Вечных сумерек" не был к такому готов, его рассказ стоил гораздо дороже. Он стоил славы. Обожания толпы. Пути наверх. Перед ним стоял Егор, но мне почему-то показалось, что вокалист увидел в нем Артема, свою надежду на прекрасное будущее, которое от него ускользнуло еще и потому, что Артем разжал руки. Богдан Смехов рванулся к Егору. Не знаю как, но любимый был быстрее. Он ушел из-под удара, уведя меня с траектории движения мужчины, его же ответный пришелся прямо в скулу Богдана, тот отлетел, врезавшись спиной